В этом романе есть все: потрясающие воображение ритуалы жертвоприношений, пикантные подробности развлечений греческой знати, легенды о героях Олимпийских игр, искусно вплетенные в повествование, эпизоды из жизни великого персидского царя Ксеркса, который был известен своей невероятной жестокостью… И это лишь декорация для необыкновенной истории о красивой, умной женщине по имени Дафна, которой предстоит сыграть немаловажную роль во время Греко-персидской войны и оставить след в сердцах великих мужей Эллады.
Авторы: Ванденберг Филипп
осаждавших город, иссякли. Победителя Марафона, обратившего в бегство внушавших ужас варваров, ждал невероятный позор. Он сумел прогнать персов, владевших шестьюстами кораблями, но вынужден был капитулировать перед паросцами. Мильтиаду пришлось использовать последний шанс. Среди плененных жителей острова находилась жрица Деметры. Она предсказала афинскому полководцу, что он не сможет завоевать Парос, пока в распоряжении жителей острова будут оставаться священные реликвии храма. Если же он заберет их себе, то остров падет. А она якобы знает путь через стену.
Ночью Мильтиад в сопровождении жрицы перелез через укрепления. Но когда им открыли вход в храм, полководца начали мучить сомнения, а не заманивает ли его жрица в ловушку. Что было сил он побежал назад к стене, перелез в том же самом месте и, уже спускаясь, упал и получил тяжелую травму. На следующий день афиняне сняли блокаду и возвратились домой.
Когда старого Мильтиада снесли с корабля, Кимон, его сын, заплакал. Вместо сочувствия афиняне отнеслись к потерпевшему неудачу полководцу с едкой насмешкой. Ксантипп, который с самого начала не верил в успех этого похода, теперь, напомнив полководцу о его хвастливых обещаниях, обвинил его в обмане народного собрания, что обычно каралось смертной казнью.
Когда судьи на ареопаге зачитывали приговор Мильтиаду, тот уже лежал при смерти. Несчастный полководец должен был оплатить из своего кармана расходы на паросскую экспедицию: пятьдесят талантов, что равнялось тремстам тысячам драхм. На следующий день Мильтиад умер.
Когда Главк устраивал в ателье один из своих знаменитых праздников, поучаствовать в нем изъявили желание самые именитые жители Эллады. К нему съезжались гости с далеких островов и даже из-за морей: поэты, философы, ученые, музыканты, политики, ораторы, спортсмены, прорицатели и просто красивые женщины. Эпикл из Гермиона, трогая струны своей цитры, распевал стихи Гомера и кланялся под бурные аплодисменты. Симонид, вдохновенный поэт с острова Кеос, исполнял веселые, исполненные иронии стихи о битве под Марафоном, и никто не находил ничего плохого в том, что кто-либо из гостей время от времени подбрасывал Симониду драхму-другую. Все знали о его навязчивом страхе, что он не сможет выжить, полагаясь на свое искусство. И этот страх, который на самом деле давно превратился в самую обыкновенную жадность, стал притчей во языцех. Пьяный Анакреон, уроженец ионийского Теоса, декламировал сальные стишки о любви, рассчитанные в основном на маленьких девочек. Его лысая голова и плохие зубы производили не очень приятное впечатление, но две дешевые проститутки, сопровождавшие его, не обращали на это внимания.
Где бы ни появлялся друг Фемистокла Фриних, он всегда оказывался в центре внимания. Афиняне бурно обсуждали его творческий опыт и считали дерзостью тот факт, что поэт, а также его учитель Феспис разъезжали по стране с двумя мимами. Его драма «Падение Милета» вызвала настоящий скандал, потому что Фриних ввел в нее женские роли. Поговаривали, что Эсхил из Элевсина, брат которого Кинегир трагически погиб под Марафоном, тоже готовил драму о войне против персов. Большого успеха он до этого никогда не имел, хотя уже несколько раз участвовал в конкурсах трагиков во время Великих Дионисий.
Главк, облаченный в длинный пурпурный хитон, лавировал среди своих сиятельных гостей, хлопал в ладоши, приказывая рабам разносить воду и вино, предлагал фрукты, горой возвышающиеся на огромных блюдах, и знакомил гостей друг с другом. Подобные торжества, на которых встречались знатные представители общества, назывались в Греции симпозионами. Перед началом праздника организатор объявлял, в каком соотношении следует смешивать вино с водой. Только варвары пили чистое вино! Главк предложил пить в соотношении пять к двум, большими чашами. Это означало пять частей воды и две части вина. Если пили один к одному, что считалось верхом дозволенного, то использовались небольшие сосуды.
На кушетке в дальнем углу просторного ателье, среди бронзовых скульптур и глиняных моделей, расположился почтенный старец с роскошной седой бородой. Его сразу же окружила толпа молодых людей, которые стали досаждать ему вопросами. Это был Гераклит из Эфеса,
которому афиняне дали прозвище Темный, потому что не понимали почти ничего из того, что он говорил. Он утверждал, что огонь является началом всех вещей, а из огня появились вода, земля и воздух — именно в такой последовательности.
— Так, значит, все красивые мальчики и прекрасные женщины тоже появились из огня? — весело спросил Главк.
