Дочь дьявола

— А именно? — осторожно поинтересовался граф.
— Да-да, отец, вот увидишь! — Девушка глубоко вздохнула и, скрестив пальцы на счастье, бросилась вперед, очертя голову: — Я поеду в Неаполь с Линдхерстами под видом их гостьи, и, если Рейне Адам покажется знакомым и она заподозрит неладное, легко смогу убедить ее в обратном. — Она картинно пожала плечами. — И кто знает? Возможно, я помогу Адаму выяснить, кто за всем этим стоит.
«К тому же, — добавила девушка про себя, крайне собой довольная, — я сделаю так, чтобы лучшая подруга встретилась с моим братом!»
— Черта с два! — взорвался Адам.
— Только потому, что ты мужчина, Адам… Граф властно поднял руку, призывая к молчанию:
— Я хотел бы хорошенько все это обдумать. Вы оба можете спорить сколько душе угодно, как только мы с матерью удалимся. — Он легонько ущипнул Арабеллу за подбородок. — Каникулы в Неаполе, дочь моя? Не уверен, выдержат ли придворные натиск такого урагана. Завтра еще раз поговорим об этом.
Граф поднялся, улыбнулся детям и предложил руку графине.
Не успели родители уйти с веранды, как Адам объявил:
— Арабелла, я не желаю видеть тебя в Неаполе.
— Осмелюсь спросить: почему? У меня куда больше шансов выведать нужные сведения, чем у тебя, братец.
— Это не игра, Белла.
— Ах, вы совсем не изменились, — вздохнул Скарджилл, появляясь на веранде. — Вечно готовы сцепиться друг с другом.
Он выпустил из трубки облако дыма и задумчиво наблюдал, как оно подымается к небу.
— Адам, — возразила Арабелла, — всегда стремится взять верх, Скарджилл!
Адам лукаво ухмыльнулся:
— Спрашивается, на что нужны сестры, Скарджилл? — осведомился он в свою очередь. — Поскольку эта дурочка — моя сестра, приходится волей-неволей защищать ее!
Арабелла, швырнув в Адама салфеткой, вскочила.
— Не тебе решать, дорогой братец. Отец не настолько неблагоразумен! Вот увидишь, я поеду в Неаполь с Линдхерстами!
Камердинер снова затянулся и покачал лохматой седой головой.
— Принести дуэльные пистолеты?
— Я предпочла бы шпагу, — заявила Арабелла, — и легко насадила бы его на острие!
— Господи, — с отвращением произнес Адам, — мне жаль человека, которому придется укрощать тебя!
— Укрощать! А как насчет бедных женщин, которым приходится выносить твои смехотворные капризы?
— Но, девочка, — вмешался Скарджилл, взмахивая трубкой, — ты могла бы по крайней мере позволить мужчинам думать, что они настояли на своем!
— Мужчин, — фыркнула Арабелла, распрямляя плечи и глядя на брата, — следовало бы выстроить у стены и расстрелять.
— Мужчины, дорогая сестрица, — издевательски протянул Адам, — тоже на что-то годятся, как ты непременно усвоишь, если когда-нибудь станешь взрослой и настоящей женщиной.
Перед глазами Арабеллы всплыло лицо Эверсли, и девушка покраснела.
— Мне мужчины ни к чему, — отрезала она, однако румянец предательски залил шею, поскольку девушка прекрасно понимала: брат видит ее насквозь.
— Думаю, Скарджилл, — вздохнул Адам, откидываясь на спинку стула, — что на этот раз последнее слово осталось за мной.
— В таком случае удирай поскорее, парень, пока твоя сестрица не пришла в себя, — посоветовал Скарджилл, исчезая в саду.

Оран, алжирская провинция
Алессандро ди Феррари, известный в Алжире под именем Камал эль-Кадера, бея Оранского, опершись бронзовыми от солнца руками о выложенную мозаичными изразцами ограду дворцового сада, рассматривал две грозные крепости, одинаковые, как сестры-близнецы, расположенные по сторонам зеленой долины на высоких холмах. Пушки твердынь были направлены на гавань Орана, как бы предостерегая Европу и обещая защиту стоявшим на якоре кораблям. Сегодня там было не менее дюжины шебек, которые так ценят за скорость пираты и корсары. Среди них заметно выделялось неуклюжее торговое испанское судно; его хозяин явился заплатить ежегодную дань. До Камала доносились отрывистые команды — за крепостными стенами шло каждодневное обучение войска оранского бея. Погода была прекрасная, и безоблачное синее небо отражалось в гладкой поверхности Средиземного моря.
Теплый ветерок играл пшенично-золотистыми волосами Камала и сдувал мелкие капли пота у него со лба. Камал услышал нежное позвякивание колокольчиков, и лицо его озарилось улыбкой. Они напомнили ему о Елене, новой наложнице, подарке алжирского бея. Он вспомнил сегодняшнюю ночь, когда она лежала в его объятиях, мягкая и покорная, щекоча грудь смоляными прядями. Узнав, что она еще ребенком была захвачена людьми раиса