Дочь дьявола

он пристально смотрел на Арабеллу, но та и бровью не повела и просто глядела сквозь Камала, словно его здесь не было. Проклятие!
— Я желаю такую женщину, которая согревала бы меня, была покорной и сладостной, — сухо продолжал он, — женщину, которой можно… доверять.
Арабелла шумно вздохнула, но, казалось, по-прежнему осталась равнодушной. Ему скоро надоест дразнить ее, и все закончится. Главное — не терять спокойствия и думать о чем-нибудь другом.
Камалу хотелось встряхнуть ее хорошенько, пока не застучат зубы. Он с радостью услышал бы ее проклятия и оскорбления — по крайней мере это докажет, что она неравнодушна к нему.
Елена ехидно захихикала и, уверенная в своей власти над Камалом, прошипела:
— Дочь свиньи! Холодная тварь! Я говорила, что хозяин раскусит тебя!
Арабелла взглянула в глаза гречанки, сверкавшие счастьем победы, и с презрительным смехом бросила:
— Это правда, Елена! У меня никогда не хватало ума разыгрывать шлюху! Возможно, если ты исполнишь все желания господина, он наградит тебя новыми подарками, ведь мужчины всегда платят потаскухам за услуги.
— Лживая дрянь! Ты ревнуешь, потому что господин выбрал меня! — Елена, пританцовывая, приблизилась к Арабелле. — Я знала, костлявая ведьма, что ты не угодишь повелителю! Ты не женщина! Ледяная бесстрастная кукла!
«Ледяная и бесстрастная! Боже, если бы кто-нибудь знал, как нелепы эти обвинения», — с горечью подумал Камал.
— Ну, подлая девка? Что ты теперь скажешь?
Арабелла, сохраняя полнейшее хладнокровие, выступила вперед и наградила Елену звонкой пощечиной, от которой голова гречанки беспомощно запрокинулась. Та охнула от неожиданности.
— У тебя ум малого ребенка, — мягко заявила Арабелла, — и манеры уличной твари.
— Сука! — завопила Елена, бросаясь на англичанку. За свои двадцать лет Арабелла никогда не подняла руки ни на одно живое существо. Ладонь горела, но времени опомниться не было: Елена вцепилась ей в волосы, причинив невыносимую боль. Что-то словно взорвалось в мозгу Арабеллы. С быстротой, которой девушка не подозревала в себе, она, в свою очередь, напала на Елену и сдавила ей горло. Елена разъяренно взвыла, но ее нельзя было назвать трусихой, а мысль о том, что наконец предоставилась возможность унизить соперницу перед Кама-лом, была сладка. Она продолжала дергать Арабеллу за волосы, пока та не разжала руки.
Камал повернулся и, остолбенев, с открытым ртом уставился на схватившихся женщин. Наконец, не обращая внимания на вопли остальных невольниц, он попробовал оттащить Арабеллу от Елены и крикнул одному из солдат, чтобы тот держал гречанку. Но Арабелла не поддавалась. Камал стиснул руки, пораженный силой девушки.
— Прекрати! Да успокойся же! — прохрипел он. Арабелла неожиданно обмякла, словно воинственный дух покинул ее.
— Вот так-то лучше, — бросил Камал и, чуть ослабив хватку, попытался повернуть девушку лицом к себе, но она, сцепив руки, ударила его в живот. Сила удара была такова, что Камал согнулся пополам. Однако он успел схватить ее, но было уже поздно. Арабелла коленом ударила его в пах. Почти теряя сознание от боли, он упал на колени.
Мир и покой в тихом гаремном садике мгновенно сменились столпотворением, словно здесь был сам ад кромешный. Женщины истерически визжали. Двое турок заломили руки Арабеллы и безжалостно отрывали ее от соперницы, пока девушка не застонала от боли. Над головой сверкнула серебряная молния, и Арабелла зажмурилась, готовясь к неминуемой смерти. Боже, погибнуть лишь потому, что она на мгновение потеряла голову… из-за собственной глупости…
— Стойте!
Арабелла широко распахнула глаза и увидела Ка-мала, с трудом поднимавшегося на ноги. Они уставились друг на друга, и девушка, улыбнувшись, вызывающе вскинула голову.
Хасан поспешил поддержать бея под руку.
— Вы здоровы, повелитель? Клянусь Аллахом, девчонка безумна!
— Вполне здоров, — ответил Камал и глубоко вздохнул несколько раз, чтобы прийти в себя.
— Наши законы непреложны, повелитель. Любой мужчина, который ударил бея, должен умереть.
— Она не мужчина, — едва выговорил Камал, превозмогая дурноту. Хасан в ужасе отпрянул.
— Это верно, повелитель, но тот, кто устанавливал законы, и представить не мог, что женщина вздумает броситься на хозяина.
— Нет, Камал, — дрожащим от страха голосом вскрикнула Лелла. — Не смей расправляться с ней! Она не знает наших обычаев… и не хотела…
— Хотела! — вскинулась Арабелла. — Не защищай меня, Лелла!
— Убей ее, — пропыхтела Елена. — Убей суку! Камал на мгновение растерялся. Какого же дурака он разыграл! Довел Арабеллу до крайности, и теперь она заплатит за