Дочь дьявола

рабыней, одной из тех, кто целует твои ноги и вымаливает ласки.
Бессильный гнев стиснул сердце Камала.
— Это даже к лучшему, что вы больше не выпрашиваете моей благосклонности, миледи! Вы уже не девственны, и, следовательно, ваша ценность сильно уменьшилась, и ваше прелестное тело принадлежит мне без всяких оговорок и сделок!
— Негодяй!
Она накинулась на него с кулаками, но Камал легко поймал девушку и, подняв ее руки над головой, перекинул через нее ногу, удерживая на месте.
— Можешь шипеть на меня, сколько душе угодно, но, поверь, не пройдет и двух дней, как ты будешь умолять меня взять тебя.
— Наглая ложь!
— Разве? Какая жалость, что ты в отличие от остальных моих женщин так неопытна! Они по крайней мере знают, как ублажить мужчину, и не так эгоистичны в своей страсти, как ты, не жалкие невежественные девчонки!
Стыд, подобного которому она не знала, опалил девушку, заставив ее трястись от бешенства.
— Ненавижу тебя! — в который раз выкрикнула она, вырываясь.
— Ты становишься утомительно однообразной, Арабелла, — издевательски произнес он.
Она наконец вырвала руку и что было сил ударила его кулаком в челюсть. Камал зарычал, скорее от изумления, чем от боли, стиснул ее пальцы и подмял девушку под себя. Однако она по-прежнему сопротивлялась, извиваясь всем телом, и только окончательно истощив силы, замерла. Камал сжал одной рукой ее запястья, а другой нежно провел по лицу.
— Тебе не удастся взять верх, Арабелла. Не пытайся бороться со мной. Отдай мне свою… верность.
Она ощутила набухшую горячую мужскую плоть у самого живота и крепко зажмурилась под его испытующим взглядом.
— Ты не получишь ничего, кроме моей ненависти, — прошептала девушка сквозь зубы и услышала его нетерпеливый вздох.
— В таком случае, позволь мне дать тебе истинную причину для ненависти, — рявкнул он и, грубо раздвинув ее бедра, вонзился в напряженное тело. Потом, не обращая внимания на удар и яростные вопли, рывком приподнял Арабеллу, чтобы насадить на себя. Однако и это не показалось ему достаточным наказанием.
Закинув ее ноги себе на плечи, он встал на колени. Зная, что причиняет ей боль, и страстно желая отпрянуть и взмолиться о прощении, он тем не менее продолжал жестоко врываться в нее. Арабелла истерически вскрикнула, когда он безжалостно вторгся в нее в последний раз, изверг семя и поспешно отстранился.
Арабелла не плакала. Не могла — слезы словно навсегда пересохли. Тело саднило и горело. Мучительно медленно она согнула колени и спрятала лицо в ладонях, чувствуя себя запачканной, грязной, использованной. И неожиданно сотряслась в холодном ознобе. Не глядя на Камала, она с трудом поднялась и стала натягивать мужскую одежду.
— Больше ты не сбежишь от меня, Арабелла, — раздался позади резкий голос. — Я уже сказал, в этой борьбе ты не сумеешь победить.
Но Арабелла невозмутимо повертела в руках сапоги и отбросила, поняв, что не выдержит новой пытки. Гордо выпрямившись, она обернулась к Камалу:
— Я уезжаю, Камал.
— Мои люди схватят тебя, едва выйдешь из шатра.
— Больше я тебе ничем не обязана, — глухо, бесстрастно объяснила девушка и, услышав его саркастический смех, спокойно накинула бурнус, натянула капюшон и перехватила его кожаным ремешком.
— Прощай.
— Вернись в постель, Арабелла. Еще только рассвело. Не заставляй меня гнаться за тобой, иначе я поймаю тебя и свяжу.
— Отправляйся в ад, там самое подходящее для тебя место, — очень громко и отчетливо выговорила девушка и, развернувшись, пинком свалила жаровню. Пламя вмиг охватило ковры и шелковые стены. Арабелла метнулась к выходу и с наслаждением вдохнула свежий утренний воздух.
— Скорее! — закричала она. — Пожар! Господин остался в шатре!
В маленьком лагере мгновенно поднялась суматоха. Солдаты сбегались к шатру и никто не обращал на нее ни малейшего внимания. Арабелла, уверив себя, что с Камалом ничего не случится, побежала туда, где паслись лошади. Выбрала Тимара, жеребца Камала, и, взнуздав его, схватилась за развевающуюся гриву и вскочила ему на спину. Прежде чем уехать, она постаралась разогнать остальных лошадей и вскоре уже мчалась прочь от лагеря. Впрочем, она все-таки оглянулась и увидела Камала, стоявшего у шатра и смотревшего ей вслед.

Арабелла подгоняла жеребца до тех пор, пока его шкура не заблестела от пота. Они углублялись в горы, держась северного направления, туда, где плещется синее море. Остановив Тимара на гребне горы, она оглянулась. Ничего. Никого.
«Я свободна! — подумала она, запрокидывая голову, — свободна. И Камал в безопасности».
— Прекрати, — прошипела