Дочь дьявола

сжал плечи девушки.
— Любопытно, какого цвета ее аристократическая кровь, — мягко заметил он, наслаждаясь страхом своей пленницы.
Думай, скорее думай, что предпринять!
— Как ты раздобыл ее, Эрве? — поинтересовался Адам, пытаясь выиграть время и надеясь, что его голос звучит безразлично и скучающе.
— Да, Эрве, — поддержал Уго, — что, если сюда ворвется оскорбленный отец?
— По правде говоря, — сообщил Эрве, широко улыбаясь, — это оказалось так легко, что я до сих пор гадаю, действительно ли эта негодница еще невинна? Она бродила по саду в одной сорочке, словно ждала любовника. Верно, голубка моя?
Он слегка провел ладонью по ее груди.
— Она трепещет от прикосновения мужчины. Однако мы скоро все узнаем.
Я ждала тебя, Пьетро. Хотела, чтобы ты снова пришел.
Адама захлестнула такая ярость, что на несколько мгновений у него перехватило дыхание. Наконец он усилием воли разжал стиснутые кулаки и, подойдя к буфету, налил себе еще бренди. И лишь потом обернулся, пригубил янтарной жидкости и зевнул.
— Будь что будет, граф, — объявил он, чувствуя на себе взгляды окружающих, — но повторяю, не имею ни малейшего желания болтаться в петле. Она лакомый кусочек, но не стоит и минуты моей жизни. Не сомневаюсь, что все присутствующие в этой комнате со мной согласятся.
— Да, но все-таки весьма интересно знать, почему леди слоняется в саду по ночам, — задумчиво вставил Никколо Канова.
— А! Вот и наш философ высказался, — промурлыкал Эрве.
— Вы, кажется, забыли, маркиз, — продолжал Никколо, не спуская глаз с Адама, — что у молодой дамы есть все причины держать язык за зубами. Она вряд ли решится признаться отцу. Подумайте о скандале! Она будет погублена, обесчещена! Слухи последуют за ней даже в Англию!
— Не забывайте, — добавил Эрве, — что мы не какие-нибудь канальи, безродная шваль, а люди высокого положения и с могущественными связями.
— Я думаю не о скандале, а о том, что сделает с нами ее отец! — воскликнул Тино, нервно вытирая платком лоб. — Конечно, мы можем все отрицать или, если хотите, даже поклясться, что она пришла сюда по доброй воле. Как бы ты поступил, Никколо, на месте ее отца?
— Твои театральные вопли на меня не действуют, Тино, — холодно бросил Эрве. — Прекрати разыгрывать жертву. Никколо прав. Она будет последней дурой, если признается отцу. Впрочем… — почти ласково заметил он, — расплачиваться придется ей самой. Ты ведь хорошо понимаешь меня, голубка, не так ли?
— Кроме того, — вмешался Никколо, — ее отец — англичанин и, следовательно, не пользуется влиянием в Неаполе. Что он может сделать? Послать наемных убийц? Сомневаюсь. И даже если он в ярости покинет Неаполь, это лишь ухудшит отношения королевского двора с англичанами, что на руку нам.
— Ты поражаешь меня своей безупречной логикой, Никколо, — пропел Эрве. — Позвольте мне также указать, друзья мои, что, несмотря на все аргументы, дело сделано. Она здесь. Позднее мы всегда сможем обсудить, как поступить с ней.
Надежды не было. Адам залпом допил бренди и швырнул пустую рюмку Тино.
— Прекрасно, Эрве. Так, говорите, она моя?
— Вы — новый член нашего клуба, мой пылкий сицилиец. Добро пожаловать.
Адам сухо поклонился собравшимся.
— Не беспокойтесь — я сумею приручить ее настолько, что она ничего никому не скажет. Теперь я вас оставлю. Я беру своих женщин в уединении спальни, а не на виду у глазеющих болванов.
Он уверенно шагнул к графу.
— Вы хотите лишить своих друзей вечернего развлечения? О нет, маркиз. Этот стол вполне подойдет для маленькой притворщицы.
— Я не желаю служить предметом чужих забав, — процедил Адам, осматриваясь, и отчаянно попытался определить настроение собравшихся. — Вы ведь сами сказали — она для меня, Эрве, не так ли?
— Да, — немного помедлив, кивнул граф. — Ноя хотел бы увериться, что отмщен.
— Тогда возьмите ее сами, — пожал плечами Адам. — Меня она не интересует, как, впрочем и девственницы вообще.
Граф нахмурился. Он похитил англичанку не только затем, чтобы испытать маркиза, но и желая отплатить ему за спасение своей жизни.
— Хорошо, Пьетро, — медленно произнес он. — Вы не станете объезжать эту кобылку при всех. Но и не уйдете отсюда. Ведите ее наверх. — Адам едва удержался от облегченного вздоха. — Но сначала…
Эрве сбросил с девушки плащ, стиснул края выреза сорочки и резко рванул.
Рейна взвизгнула и стала вырываться, но граф безжалостно впился ногтями в нежную плоть.
— Прелестно, — выдохнул он, разглядывая ее обнаженные груди.
Адам почти ощущал запах похоти, исходивший от остальных мужчин, без стеснения пожиравших взглядами нагое тело девушки. Нужно действовать