Дочь дьявола

ожидание, точно у путешественника, страстно стремящегося исследовать неоткрытые земли.
Рейна почувствовала его замешательство и принялась недрогнувшей рукой расстегивать оставшиеся пуговицы. Адам сел рядом, откинул с ее лба рыжеватый локон, нежно поцеловал в губы и поднялся было, но снова помедлил, чтобы накинуть на нее покрывало. Рейна вопрошающе смотрела на него широко раскрытыми глазами. Адам чмокнул ее в кончик носа и, выпрямившись, стал сбрасывать с себя одежду. Эта ночь словно была повторением предыдущей — Рейна опять лежала на постели, перепуганная, но доверчивая. Почувствовав ее пристальный взгляд, он медленно повернулся.
— Я… я не представляла, что ты такой, — охнула она, едва ворочая внезапно пересохшим языком.
Адам непонимающе поднял брови:
— Какой именно, Рейна?
— Это невозможно, — заявила девушка. Проследив за ее взглядом, Адам рассмеялся:
— Не волнуйся, дорогая.
Он скользнул к ней под одеяло, и девушка застыла, боясь притронуться к его обнаженному телу.
— Неужели тебя так пугает обыкновенный мужчина?
— Ты не обыкновенный мужчина, Адам Уэллз, ты… огромен!
— А ты маленькая и прекрасная, и я наполню тебя, Рейна, но не бойся боли.
— Обещаешь? — прошептала она, любуясь его загорелым лицом. В неярком свете глаза Адама казались угольно-черными.
— Обещаю.
Адам нежно завладел ее ртом, а изголодавшееся тело напомнило, что у него не было женщины с тех пор, как он встретил Рейну во дворце. Он затрепетал от безумной потребности касаться ее, чувствовать, как это гибкое тело отвечает на ласки, но вынудил себя думать прежде всего о Рейне, заставить ее забыть боль, которую причинит ей.
Откинув одеяло, он накрыл ладонями упругие холмики. Ее мягкие губы задрожали, но послушно раскрылись навстречу его настойчивому языку, и Адам, вновь ощутив непреодолимый, мучительный порыв овладеть девушкой, резко отстранился.
— Мне нравится, когда ты меня целуешь, — робко сказала она, гладя его лицо. — И твоя борода тоже. Она щекочется.
— Я рад, — кивнул Адам, уткнувшись лицом в ее груди, осторожно лизнул сосок и прикусил его, чувствуя, как крошечный бугорок твердеет, сжимается, превращаясь в твердый камешек. Рейна, застонав, изогнулась. Адам прерывисто вздохнул и, обняв ее, чуть сжал тонкую талию.
Взгляд его остановился на треугольнике, покрытом каштановыми завитками.
— Ты так обольстительна, Рейна, — произнес он, прижимаясь губами к ее виску, и когда его пальцы погрузились в мягкую поросль, Рейна судорожно вцепилась ему в плечо. Наконец он раскрыл створки розовой раковинки и стал ласкать нежную влажную плоть. Рейна впилась ногтями ему в руку.
— О Боже, — прошептала она, невольно сжимаясь в предчувствии неведомого. Адам снова припал к ее губам, вынуждая Рейну запрокинуть голову. — Пожалуйста, не нужно! — вскричала она внезапно, умирая от страха. — Я не вынесу этого! Пожалуйста, Адам!
— Тебе не придется ничего выносить, дорогая, — заверил он, глядя в ее перепуганные глаза. — Ты познаешь неземное наслаждение.
— Адам, — выдохнула Рейна, содрогаясь всем телом. Она снова выкрикнула его имя, и он запечатлел поцелуй на ее устах. Грудь девушки тяжело вздымалась, но не успело ее прерывистое дыхание выровняться, как Адам навис над ней.
— Рейна, — приказал он, — взгляни на меня! Она подняла затуманенные глаза и бессознательно выгнулась, словно натянутый лук.
— Мгновение боли, любимая, только мгновение.
Она почувствовала, как его пальцы осторожно раскрывают ее, и вздрогнула. Адам медленно вошел в нее и остановился, дойдя до девственной преграды.
— Я люблю тебя, Рейна, — сказал он, резко подавшись вперед. Рейна мучительно застонала, но Адам уже ничего не сознавал — тело пылало неудержимым желанием. Лишь ощутив, как она оцепенела от боли, он немного пришел в себя, и накрыл ее своим телом, приподнявшись на локтях.
— Не двигайся, — скомандовал он и, наклонив голову, прошептал: — Тебе лучше, любимая?
Он так глубоко в ней… странное чувство… но как чудесно знать, что их тела слились!
— Лучше, — слабо кивнула она, приоткрыла губы, пытаясь коснуться его языка своим, и погладила возлюбленного по спине.
Адам задрожал, тугие мускулы напряглись, и Рейна впервые осознала, какой властью она обладает над ним. Девушка ласково провела ладонью по его бедру, и Адам, застонав, выгнулся. Рейна сжалась от тупой боли. Адам почувствовал это, но, чуть отстранившись, вновь с силой пронзил ее, яростно изливаясь в тесные глубины, изнемогая от страсти, счастья, блаженства. Через несколько минут он тяжело навалился на Рейну, сжимая ладонями ее лицо, шепча слова любви. В это мгновение Адам