Точно в кошмарном сне, внезапно ставшем явью, гордая и высокомерная английская аристократка Арабелла оказалась… в гареме могущественного бея Орана. Напрасно клялась себе девушка, что великолепный Хамил эль-Мокрани не добьется ее ни любовью, ни хитростью, ни силой. Отважный воин, в самое сердце пораженный сверкающей красотой пленницы, решил, что рано или поздно она будет принадлежать ему — причем не по принуждению, а по закону страсти — душою и телом…
Авторы: Кэтрин Коултер
мне, Елена, — вздохнула Арабелла и, нырнув в бассейн, скрылась с головой.
Радж едва сдержал смех при виде мгновенно изменившейся в лице Елены. Наконец она пришла в себя. Красноречиво пожав плечами, гречанка повернулась и поспешно вышла.
Арабелла, не привыкшая находиться обнаженной даже в обществе другой женщины, вскоре позабыла о смущении. Она легла на живот и позволила служанке растереть душистым маслом спину и ноги. Лина помогла ей перевернуться на спину, расправила ее длинные волосы и стала осторожно расчесывать их.
— Сколько ты пробыла здесь, Лина? — неожиданно поинтересовалась Арабелла.
— Я, госпожа?
Арабелла изумленно нахмурилась, услышав нерешительный голос девушки.
— Меня захватили во время набега на нашу деревню в Эфиопии, когда я была еще совсем маленькой. Моя мать считалась красавицей, и работорговец, видимо, решил, что я удалась в нее. Но он ошибся, и я здесь вот уже девять лет, верно служу господину.
Арабелла с удивлением выслушала равнодушную, почти деловитую речь и покраснела, ощутив, как девушка втирает масло ей в живот.
— Прекраснее вас нет на свете, госпожа, — продолжала Лина. — Хозяин будет очень доволен. Но вы должны побольше есть.
— Лина, — строго напомнила Арабелла, — я не рабыня. И это животное — не мой хозяин.
Девушка сокрушенно покачала головой.
— Пожалуйста, госпожа, придержите язык! Женщинам не позволено говорить такие слова!
— Вот как! — хрипло рассмеялась Арабелла. — Значит, я должна покорно, как агнец, идти на заклание?!
На лицо Арабеллы упала тень. Открыв глаза, она увидела стоявшего над ней Раджа. Девушка в ужасе охнула и, схватив полотняную скатерть со столика, накинула на себя.
— Как вы смеете?!
— Госпожа, простите за то, что сконфузил вас, но у нас другие… обычаи. Вы не должны меня стесняться.
— Ни один мужчина еще не видел меня обнаженной, — дрожащим, тонким, как у ребенка, голосом пролепетала Арабелла.
— Вы девственны?
— Д-да…
— Я так и думал. Позже господин, вероятно, прикажет осмотреть вас.
— Что… что вы имеете в виду?
— В мои обязанности, госпожа, — наставительно, словно маленькой девочке, объяснил Радж, — входит удостовериться, что новая невольница не принесет болезнь в гарем повелителя. И что ее не касался ни один мужчина. — И, заметив ее потрясенное лицо, резко добавил: — Вы уже не дитя и, конечно, не можете быть столь невежественны!
Арабелла, поняв наконец смысл его слов, залилась краской.
— Я хочу одеться, — бросила она, не глядя на гиганта.
— Я выбрал для вас одежду. Пойдем.
Арабелла плотнее завернулась в скатерть и последовала за евнухом, но, рассмотрев предназначенный для нее наряд, решительно покачала головой.
— Я не стану носить эти прозрачные тряпки!
— Неужели вы собираетесь предстать перед повелителем в этой скатерти? По крайней мере эти… как вы говорите, тряпки — куда лучшая защита, чем кусок полотна!
Арабелла поднесла руку ко лбу и окинула взглядом встревоженного евнуха.
— Какую… защиту вы имеете в виду?
— Вы так прекрасны, госпожа, — без обиняков ответил евнух, — а господин — большой ценитель красоты.
Заметив страх, таившийся в глубине темных глаз, он хотел добавить еще что-то, однако девушка гордо выпрямилась, вскинула голову и твердо пообещала:
— Он не коснется меня, Радж.
Евнух долго молчал. Вероятно, стоит Камалу увидеть англичанку, одетую лишь в шальвары и короткое болеро, он захочет ее. Радж вздрогнул, хорошо понимая, что Арабелла не сдастся без борьбы. Как странно, что мать Камала обозвала девушку шлюхой! Возможно, этим она сделала первый шаг к собственному падению. Интересная мысль! Стоит хорошенько подумать!
— Все зависит от вас, госпожа, — многозначительно заметил Радж. — Вы не похожи на других гаремных невольниц. И в этом ваше преимущество.
Он вручил Арабелле прозрачное болеро, искусно расшитое маленькими жемчужинами, и шальвары из прозрачного шелка различных оттенков синего цвета и показал на пару легких кожаных голубых туфель.
— Одевайтесь, и побыстрее. Повелитель желает ужинать с вами.
Густой утренний туман клубился на улицах Неаполя, окутывая белыми лохмотьями мачты «Малека». Адам стоял на шканцах и, прищурив глаза, вглядывался в уходящий берег. На душе царил странный покой, теперь, когда все осталось позади и возврата нет, хотя ему, вероятно, предстоит отдать жизнь за свободу сестры.
Он постарался выбросить из головы мысль о том, что Арабелла скорее всего мертва. Нет, если бы с ней хотели покончить, ни к чему везти ее в Оран, это сделали бы в Неаполе.
Адам вспомнил
