Дочь дьявола

угрожать женщине! Вижу, вы с матерью одного поля ягоды: бесстыдные грязные животные!
Никто и никогда не смел так говорить с Камалом! Неужели она не понимает, что он одним ударом может свернуть ей шею?
— Боитесь услышать правду? — с тихой издевкой осведомилась девушка.
— Правду, миледи? Состоящую в том, что вы поистине дочь своей матери? Во всяком случае, увидев вас, я без труда этому поверил.
— Повторяю, повелитель, вы боитесь услышать правду? — не отступала Арабелла.
— Ну что же, поведайте вашу сказку, — небрежно махнул рукой Камал.
Брови Арабеллы задумчиво сошлись.
— Я ничего не знаю о вашей матери, а мой отец никогда не упоминал сводного брата. Он встретил мою мать в Англии. Она должна была выйти замуж за другого, но вместо этого влюбилась в моего отца. И, поверьте, она никак не могла быть потаскухой. Ей только исполнилось восемнадцать, а ее отец, барон, незадолго до того умер. Так что история о том, будто отец привез ее в Геную, как свою любовницу, поистине смехотворна. Моя мать — настоящая леди, а отец — джентльмен.
Она помолчала, чувствуя, что Камал внимательно прислушивается и, подавшись вперед, серьезно добавила:
— У моей матери не было причин избавляться от вашей. Она была замужем! Возможно, ваша мать просто ревновала, не знаю. Но вы должны поверить мне. Мои родители — порядочные люди! Они не способны на преступление, что бы ни утверждала графиня Джиусти!
— Понимаю, — тихо ответил Камал. — Ну а теперь, миледи, как, по-вашему, каким образом моя мать оказалась в Алжире? По собственной воле? Продала себя в рабство?
— Не знаю.
— И… как звали английского джентльмена, за которого должна была выйти твоя… уважаемая матушка?
— Друг детства, какой-то виконт. Мне почти ничего больше не известно.
Неожиданно воспоминания, смутные и непрошеные, одолели Арабеллу. В далеком детстве она слышала, как старая няня подшучивала над матерью, утверждая, что отец безжалостно и без всяких угрызений совести готов завладеть всем, что пожелает.
«Да, крошка, — повторяла няня, — случись что, он снова взял бы тебя, и кдьяволу все последствия!»
Арабелла покачала головой, прогоняя назойливые мысли, и прислушалась к словам Камала.
— Похоже, тебе действительно неизвестна правда. Ты так уверена, что твоя мать до свадьбы не была шлюхой отца?
— Это невозможно. Моя мать — настоящая аристократка.
— Забавные небылицы вы сплетаете, миледи, — мягко заметил он. — Однако пора вам изменить свое мнение в точности, как вы сменили одежду.
— Не имею ни малейшего намерения делать это, — холодно бросила Арабелла. — Кстати, я спросила вас, почему оказалась здесь. В качестве приманки, не так ли? Собираетесь с моей помощью заманить сюда отца?
Камал кивнул и отвел взгляд, не в силах вынести мучительной тоски в глазах девушки.
— Я не допущу этого, — невозмутимо сказала Арабелла. — Прежде вам придется убить меня.
— Убить? Гордость не пристала женщинам! Ты рабыня, моя невольница! Я твой господин, и ты должна подчиняться.
— Господин! — фыркнула Арабелла. — Все равно что лев назовет шакала господином! И что вы желаете теперь, хозяин, принудите меня, как это присуще грубым животным?
— Какая разница? — холодно спросил он. — Ты добровольно отдавала свое тело на потеху всем неапольским щеголям.
— Очередная ложь вашей матушки.
— Если это ложь, ее можно легко опровергнуть, не так ли?
Арабелла сжалась, не в силах совладать с собой.
— Нет, — прошептала она, инстинктивно прикрывая ладонями грудь.
— Не знай я, что в твоем прелестном теле течет кровь распутницы, был бы тронут, глядя, как убедительно ты изображаешь девственницу. Надеюсь только, что тебя не успели ничем заразить!
Девушка непонимающе уставилась на него.
— Прекрати разыгрывать комедию! — проревел он.
— О! — неожиданно воскликнула она, вспомнив слова Адама. — Вы имеете в виду французскую болезнь?
— Вот именно, — процедил Камал.
А что это?
— Довольно! — Камал вытянул ноги и приказал: — Ну же, рабыня, сними с меня туфли! Я устал от твоих лживых сказок и глупой гордости!
— Я вырежу твое черное сердце! — прошипела Арабелла, хватая нож.
Камал не шевельнулся. В ее глазах, несмотря на напускную храбрость, отразился панический страх. Не желая пугать ее еще больше, он медленно поднялся.
— Отдай нож! — велел он, протягивая руку. Арабелла молча покачала головой. Камал сделал вид, что заметил что-то у нее за спиной, и сокрушенно охнул. Арабелла развернулась, чтобы встретить нового врага. В следующее мгновение ее запястье сжали стальные тиски. Нож выпал из онемевших пальцев на ковер. Каклегко он обманул