Дочь дьявола

сбросил сорочку. На загорелом плече резко выделялась белая повязка.
— Простите, что ранила вас, — произнесла Арабелла, дотрагиваясь до бинта. Камал отстранился и, сев на кровать, стащил сапоги. Теперь на нем остались только широкие шальвары. Он уже взялся за тесемки, но, случайно увидел в ее взгляде стыд и смятение. Может, ей не нравится, когда мужчина голый?
Камал покачал головой, неожиданно разозлившись на Арабеллу, однако снял шальвары, и с невозмутимым видом встал перед ней. Девушка похолодела. Он куда прекраснее, чем статуи в саду виллы Парезе, и кажется поистине устрашающим! Пшеничные завитки, покрывавшие грудь, превращались в узкую дорожку, сбегая по плоскому животу к курчавому треугольнику. Вздыбленная мужская плоть казалась огромной, и Арабелла с ужасом представила, как он входит в нее, безжалостно разрывая нежные складки…
Она тихо вскрикнула, не замечая, что Камал не сводит с нее пристального взгляда. Наконец он сел рядом, и девушка попыталась отстраниться, но сильные руки прижали ее к подушкам. Исходивший от него жар сжигал ее.
— Арабелла, — едва слышно прошептал он, наклонив голову.
Она жадно вдыхала его запах, горьковатый и свежий, опьяняющий запах мужчины, заставлявший ее изумленно нахмуриться. Его губы чуть касались ее лба, век, носа.
— Дотронься до меня, Арабелла, — попросил он, задыхаясь.
Девушка медленно подняла руки и уронила ему на грудь. Под ладонью мерно билось сердце. Он такой горячий, а кожа изумительно гладкая!
Неожиданно его язык нежно, но настойчиво толкнулся в ее сомкнутые губы, и Арабелла застыла. Камал провел кончиком пальца по ее шее.
— Приоткрой рот, — тихо велел он, — я хочу узнать, какова ты на вкус.
Арабелла повиновалась. Неумолимое вторжение странно взволновало ее. Язык проник в рот, встретился с ее языком и поцелуй длился до тех пор, пока ей хватало воздуха. Камал поднял голову и, улыбнувшись, откинул у нее со лба влажные волосы. Легкие пряди опустились на подушку золотистым облаком.
— Попробуем снова, — решил он, и на сей раз девушка спокойно встретила прикосновение его твердых губ. Теперь она не нуждалась в наставлениях и с готовностью впустила его язык, ощущая, как всепоглощающая страсть пронзила ее тело.
— Представь, что моя плоть врывается в тебя, подобно моему языку, — мягко шепнул он.
Арабеллу затрясло от страха и возбуждения.
— Нет, — едва выговорила она, — ты слишком велик, и я этого не вынесу.
При этих словах он задрожал и лег рядом, так что стальной отросток уперся в ее бедро, огромный и угрожающий.
— Нет! — вскрикнула Арабелла. — Не смей!
— Ш-ш-ш, — успокаивающе пробормотал Камал. — Я ничем не отличаюсь от других мужчин. И не причиню тебе боли.
Он приподнялся на локте, чтобы получше рассмотреть Арабеллу. Она лежала не двигаясь, но на ее прекрасном лице застыло тревожное ожидание.
— Какой великолепный контраст, — заметил он, пригладив ее черные брови. — Золотистые волосы, кожа цвета слоновой кости и глаза, темные, как глубочайшая тайна.
Он стал медленно расстегивать пуговицы прозрачного жилета, и Арабелла уже подняла было руку, чтобы остановить его, но тут же безвольно уронила.
— Я боюсь, — призналась она, вне себя от страха.
— Твои прежние любовники не щадили тебя? Поверь, я не похож на них.
— Ты не понимаешь, — начала она, но тут ощутила дуновение теплого ветерка на обнаженной коже и повернула голову, чтобы Камал не заметил ее смущения. Камал расстегнул последнюю пуговицу и затаил дыхание, не в состоянии оторвать глаз от открывшейся ему красоты.
— Ты прекрасна, — прошептал он, но Арабелле показалось, что его голос донесся откуда-то издалека. Камал накрыл ладонью ее грудь, тихонько сжал, и Арабелла едва не спрыгнула с кровати. — Нет, цветочек, позволь мне насладиться тобой.
Девушка застыла и зажмурилась, словно пытаясь лишиться сознания, превратиться в бесчувственную статую, но вскрикнула, когда жесткая ладонь задела ее сосок. Груди ее стали больше, набухли, а крошечные бугорки сжались и отвердели.
— Не понимаю, что…
Но он накрыл губами розовую вершинку; зубы слегка прикусили плоть, и Арабелла затрепетала: дыхание стало прерывистым, во рту все вмиг пересохло. Камал обнял ее и чуть приподнял, осыпая новыми ласками. Потребность сопротивляться боролась в ней с чувственными порывами, и Камал стал покрывать поцелуями ее лицо, не переставая ласкать груди. Послышался чей-то стон, и Арабелла со смутным удивлением поняла, что стонет она сама. Открыв глаза, девушка увидела его торжествующую улыбку.
— Пожалуйста, — прошептала она, — не позорь меня. Камал тихо рассмеялся, и стыд сковал Арабеллу. Ей хотелось