Дочь Рагуила

миленькая, свеженькая… Я глаз не спускал с нее весь вчерашний вечер, залюбовался просто и даже Гардину завидовать начал. Да что это я? – рассмеялся про себя Твердов. – Уж, не в самом ли деле?… А чудак этот Кобылкин!… Дочь Рагуила. Товий, между ними демон какой-то, демона побоку, и – Исайя, ликуй… Ну, авось до этого не дойдет. А прав Кобылкин, тут не судьба, а если и судьба, то в образе двуногого зверя действует“.
Размышления Николая Васильевича были прерваны появлением слуги.
– Вас спрашивает какой-то человек, – доложил он.
– Кто? – спросил Твердов.
– Не могу знать, простой какой-то, говорит: по рекомендации.
– А, знаю, зовите! – приказал Николай Васильевич.
В кабинет вошел мужчина, крепкого сложения, с маловыразительным, но приятным лицом.
„Мой телохранитель“, – подумал Твердов и спросил:
– Вы по рекомендации?
– Так точно! Прослышал, что вашей милости камердинер требуется.
– Собственно говоря, не камердинер, – ответил Твердов, думавший в то же время: „Ну что мне с ним говорить? К чему эта комедия?“ – а человек, который был бы при мне постоянно и соединял бы в себе сразу несколько обязанностей. Можете вы?
– Точно так. Мне говорили, что у вас место хорошее.
– Прекрасно! А ваши условия?
– Помилуйте! Столько времени без места… Что положите, за все буду благодарен. Не извольте беспокоиться.
„Зачем это он? – думал Николай Васильевич. – Но все-таки, надо сознаться, ловко играет свою роль – любому актеру впору. Что-то дальше будет? А пока попробую испытать его“.
Он с улыбкой принялся разглядывать стоявшего перед ним человека. Тот был невозмутим.
– Как вас зовут? – спросил Твердов.
– Василий Андреев, по фамилии Савчук.
– Малоросс?
– Так точно… из Черниговской…
– Так, так… А скажите, Василий, я как будто вас где-то видал? Да, да, вот где! – и Николай Васильевич назвал фамилию кухмистера, у которого происходил так трагически закончившийся накануне свадебный бал.
– Все может быть, ваша милость, – невозмутимо ответил Савчук, – я вчера там по вольному найму прислуживал. Что делать, кормиться нужно.
– Ага, стало быть, я прав! Так, так…
Николай Васильевич не видал этого человека в числе слуг кухмистерской и сказал наобум, но это убедило его, что перед ним человек, посланный Кобылкиным.
– Так, так, – повторил он. – Ну, когда же вы, Василий, можете начать вашу службу у меня?
– Когда прикажете, барин, каждую секунду, вот хотя бы сейчас.
– Как это так? Вы ведь будете жить у меня?
– Так точно. Лицо, рекомендующее меня вам, уверило меня, что я поступлю непременно. Я имел смелость забрать все пожитки и явиться сюда с ними.
– Вот как! Очень хорошо! Ну, тогда с Богом! В добрый час! – произнес Твердов, а сам подумал:
„Скоро же действует Кобылкин! Правду сказать: кажется, я уже под надежной охраной“.

Савчук в несколько минут устроился у Твердова так, как будто жил у него долгие годы. Николай Васильевич следил за ним и только удивлялся расторопности этого человека. Не прошло и четверти часа, как он уже явился и сказал:
– Осмелюсь предложить, Николай Васильевич, вы изволили сказать мне, чтобы я был около вас безотлучно, то есть я понял это так, что коли вы меня в глухую полночь потребуете, так я и тогда должен предстать пред вами.
– Так, так. Ну и что же?
– Рядом помещеньице для меня есть; номерочек крохотный и дверью с вашим апартаментом – с гостиной вашей – сообщается. Очень недорогой. Не разрешите ли?
– Это очень хорошо будет! Пожалуйста, пожалуйста, устраивайтесь, а я сейчас уезжаю.
– Когда изволите вернуться?
– Не знаю, право… Вы можете распорядиться обедом, чаем – всем, что вам угодно, я сделаю распоряжение. Даже, – взглянул Твердов на часы, – вы совершенно свободны до семи часов вечера. Я не вернусь ранее этого времени… Теперь помогите одеться.
Василий оказался камердинером на редкость. Туалет прошел так, что у Твердова не возникло повода быть недовольным своим новым слугой.
Перед уходом он спросил у Савчука, есть ли у него паспорт. Тот показал ему документ, в подлинности которого можно было не сомневаться, только от наблюдательного Николая Васильевича не укрылось то, что документ выдан в тот же день, когда к нему явился Савчук. Все это успокоительно подействовало на Твердова.
„Так, так, это хорошо, – соображал он. – Под такой охраной не страшно“.
Твердов прежде всего хотел отправиться в больницу, куда было отвезено для вскрытия тело несчастного Евгения Степановича,