Дочь Рагуила

– А возьму да не приму, велю сказать: „Дома нет“.
– А я все-таки приду. Вас дома нет – Анна Михайловна дома, Анны Михайловны нет – Вера Петровна… Так, Вера Петровна? Вы не скажете, что вас дома нет, если я приду?
– Если меня и в самом деле не будет… – заикнулась та.
– Нет, нет! Если вас дома не будет, конечно, что же и говорить? А вот если вы дома будете?
Говоря так, Николай Васильевич смеющимися глазами взглянул на молоденькую вдовушку.
Та опять покраснела, смутилась больше прежнего и пробормотала:
– Дома – милости просим.
– Ну, вот видите, Петр Матвеевич! – весело воскликнул Твердов. – Вера-то Петровна добрее вас. Смотрите же, Вера Петровна, я скоро приеду, да не с визитом, а запросто…
За этими разговорами они не заметили, как вышли за ворота кладбища, где Пастиных ждал экипаж.
Тут они распрощались. Петр Матвеевич с дочерью уехал домой, Твердов же сел на первого попавшегося извозчика и отправился в ресторан завтракать.
„А девочка-то в самом деле миленькая, – размышлял он. – Как к ней этот румянец идет! Вспыхнет, словно заря на небе… пожалуй, и хорошо я делаю, выступая в роли Товия при этой дочери Рагуила… Только что-то будет из всего этого?… Нужно скорее и смелее идти к цели. Ха-ха-ха! – рассмеялся он про себя. – Седьмым женихом выступаю… Седьмым! Что-то суждено? „Со святыми упокой“ или Исайево ликование? Та-та-та… Первое-то еще возможно, а от второго – унеси ты мое горе за гороховое поле… А девочка все-таки миленькая!“
Он на минуту зажмурил глаза, стараясь вызвать в своем воображении образ Веры Петровны, и даже улыбнулся, когда воображение нарисовало ему ее, смущенную, потупившуюся, раскрасневшуюся.
– Да, скорее, скорее разделаться со всем этим, – прошептал Николай Васильевич, открывая глаза, – а то и в самом деле как бы не быть бычку на веревочке…
Домой он вернулся под сумерки.
Савчук встретил его с загадочной улыбкой.
– Чего ты, Василий? – спросил Твердов.
– Так, ничего, Николай Васильевич, – было ответом, – кум был… Пискарь… так рассказывал…
– Что рассказывал?
– Жениться задумали вы как будто, Николай Васильевич, и вскружили же вы всем голову этим своим пари с господином Филипповым! Пискарь сегодня с кладбища, где и вы быть изволили, Петра Матвеевича вез с дочкой, так они промеж себя разговор имели и вас, как бы жениха, вспоминали… Кум-то слышал и рассказывал…
„Знаю я, какой он тебе кум“, – подумал Твердов и сказал:
– Ну, что же они такое говорили?
– Да многое. Сперва Петр Матвеевич как будто сердиться изволили на вас, что ославили вы, дескать, честную вдову, а Вера Петровна все вас защищала. Потом Петр Матвеевич и говорит, что ежели вы с честными намерениями, так он не прочь будет отдать за вас дочку. А сама Вера Петровна все отнекивалась. „Не пойду, – говорит, – потому что смертное несчастье всем женихам принесла, а этот – вы, стало быть, – такой добрый, хороший, милый, что не могу его под такую неприятность, как конец земной жизни, подводить“. Тут Петр Матвеевич и говорит: „Да, может быть, на сей раз все хорошо будет“, – а Вера Петровна ему в ответ: „Шестеро померли, и седьмому, видимо, злосчастной участи не миновать“. А Петр Матвеевич долго-долго все говорил про вас: „Не прочь, дескать, я его своим зятем взять“. Господин вы хороший, ласковый и не без капитала. Вера Петровна ни в чем батюшке не перечила и даже поддакивала ему. Так, говоря только про вас одного, до самого дома доехали. Тут Петр Матвеевич говорит: „Посмотрим, может быть, ничего и не выйдет еще. Набрехал парень с пьяных глаз, – это про вас он так-с, простите за выражение, – а теперь очухался, и в кусты. А если Твердов приедет и твоей руки, Верочка, просить будет, так с моей стороны отказа ему не будет, ты же в таком твоем деле как там сама желаешь“.
– А Вера Петровна что?
– А та – известно, дело девичье, то есть что я, тьфу, вдовье, – раскраснелась, что маков цвет и отвечает: „Я, батюшка, из вашей воли не выходила никогда и не выйду“.
– Ха-ха-ха! – искренне рассмеялся Твердов. – Седьмой жених!… Не думал, не гадал – женихом стал! А ты что, Василий, думаешь про все это?
– Что же, Николай Васильевич, дело доброе. Женитесь, с Богом. Женитьба каждому человеку предопределена.
– А шесть-то женихов, что на тот свет отправились?
– Что же из того, Николай Васильевич? Изволите знать пословицу: „Суженого и конем не объедешь“? Так почему вы знать можете, может быть, вы и есть суженый Веры Петровны? Может быть, судьба ее вам приберегала, а другие совались, куда им не следовало.
– Ого, Савчук, да ты – фаталист! – смеясь, воскликнул Николай Васильевич.
– Есть малость, – ответил тот и тоже чему-то засмеялся.
„Что же, ввязался