ко рту.
— Давай, — сказал он, но я не открыла рот. – Руся, поешь, — уже более серьезно и настойчиво. – Хватит заниматься ерундой!
— Открой ворота, — прошептала я, и он этим воспользовался, засунув ложку мне в рот.
И откуда только силы взялись? Не знаю, но я все выплюнула на его дорогой ковер.
— Руслана, ты вредишь своему здоровью, — прошептал Влад, наклонившись ко мне. Надо же, даже злиться не стал. – Ты ничего не добьешься этим.
— Значит, я умру от голода… — слабо произнесла я и отвернулась. Минут десять мы молчали, каждый думал о своем. Мне стало немного получше, но запах бульона соблазнял. Наверное, лучше лежать и не вставать без необходимости.
— Тебе так дорог этот хмырь? – холодно спросил Влад. – Ты любишь его?
— Дело не в нем. Ты запер меня здесь, как будто я в тюрьме, как будто у тебя есть право держать меня под замком!
— Хочешь сказать, у меня нет такого права? Я твой опекун, Руслана!
— А ты спросил моего согласия? Хочу ли я этой опеки? Я сама за себя отвечаю, запомни это!
— Я привязался к тебе, — неожиданно сказал он. – Не могу позволить, чтобы ты делала глупости, понимаешь? Тебе грозит опасность, не мнимая, а самая настоящая. Чего ты от меня хочешь? Чтобы я знал, что ты разгуливаешь непонятно с кем, целуешься, обжимаешься, — я поморщилась от такой формулировки, — и просто сидел сложа руки? Спасибо, я насиделся. Ты не понимаешь до конца, в какую ситуацию попала. Представь, что никто не придет на помощь, как в тот раз. Ты останешься одна наедине с теми, кто хочет провести с тобой темный ритуал.
Я поежилась от такой перспективы, но Влад так и не понял, что я пытаюсь донести до него.
— Я не могу и не хочу сидеть здесь безвылазно, — ответила я. – Ты ведешь себя как тиран. Захотел – запер, захотел – запретил общаться с кем-то, скоро захочешь меня ударить – и никто тебя не остановит.
— Руся, посмотри на меня, — вздохнул Влад. Я послушалась. – Если я когда-нибудь подниму на тебя руку, то это буду не я. Запомни.
— Это ничего не меняет. Ты ведешь себя так, будто мое мнение для тебя ничего не значит, — всхлипнула я.
— Это не так, — Влад присел рядом и уткнулся носом мне в спину.
— Значит, разреши мне встречаться с Лешей, — попросила я и тут же спиной почувствовала, как он окаменел.
— Чтобы ноги его рядом с тобой не было, — прошипел он, рассыпая в прах все те заверения, которые только что говорил.
У меня не осталось сил что-то ему объяснять, и я тихо заплакала в подушку.
— Руслана, — Влад резко развернул меня к себе, вздернул и усадил к себе на колени, — не плачь, — он прижал мою голову к своему плечу. – Я видеть не могу женских слез.
Он качал меня как маленькую, и вскоре я успокоилась.
— Я не могу, Руся. Не могу позволить тебе гулять по городу, зная, что тебя там ждет. Извини, но сейчас никаких мальчиков, никаких одиночных прогулок и посиделок со сверстниками. Только в сопровождении меня или Ани, — говорил он четко, и было видно, что возражать бесполезно.
— Значит, придется умереть от голода, — меланхолично сказала я.
— И есть ты тоже будешь, — безапелляционно заявил он. Я лишь горько усмехнулась. Пусть попробует меня заставить.
При мне Влад достал телефон и набрал своего старшего брата, включив при этом громкую связь.
— У аппарата, — раздался голос Василия.
— Привет, — ответил Влад, придерживая меня за талию одной рукой. Я буквально лежала на парне, но мне было плевать. – Слушай, я тут столкнулся с голодовкой.
— В смысле? – напрягся собеседник.
— Моя подопечная отказывается есть, пока я не разрешу ей разгуливать по городу и обжиматься с кавалерами, — при этих словах я не выдержала и стукнула Влада по груди. Он лишь улыбнулся. – Уже два дня пьет только воду, только что упала в обморок, но быстро пришла в себя. Как поступить?
— Вы там совсем рехнулись что ли? – брат не поддержал беспечного тона Влада. – Она у тебя голодает два дня, а ты мне только сейчас звонишь? Тебе для этого доверили опеку? – недовольно спросил он.
— Ты предлагаешь ей все разрешить? – вскинул бровь Влад.
— Она должна нормально питаться! Это растущий организм, после двух суток начинается аутофагия, то есть организм поедает сам себя, сжигая жиры и некоторые белки, причем очень быстро. В какой-то момент процесс становится необратимым. Она нас слышит?
— Да.
— Руслана, — обратился Василий ко мне, — бросай эти глупости, начинай есть.
Вот ни капли не убедил. Свобода дороже.
— Нет. Сначала пусть разрешит мне выходить, — ответила я. – Никто не знает где я, поэтому риск похищения минимальный.
— Ясно, — вздохнул он. – Влад, можешь начинать кормить насильно, — его ответ меня ошарашил. – Начни с мясных бульонов, потом плавно переходи на пюре и соки. Удачи, — и отключился.
