Три сестры, три дивно красивые девушки-вампира совершают побег из Царства Ночи. Они хотят жить, как простые смертные люди. Но Царство Ночи никогда не отпускает своих подданных: за девушками посылают их обворожительного и жестокого брата Эша. Он
Авторы: Смит Лиза Джейн
на шее его теплое дыхание. – Больше нельзя, ты очень ослабеешь. Поверь мне, дорогая.
Мэри-Линетт отпустила его. Эш поднял тисовый прут, сделал небольшой надрез у себя на шее и запрокинул голову.
Мэри-Линетт понимала, что сейчас ей придется сделать то, чего она никогда прежде не делала. С трепетом она прикоснулась губами к его шее.
«Я пью кровь. Я уже почти охотник… или что-то в этом роде. Как бы там ни было, я пью кровь, и мне это нравится… Может быть, потому, что у нее нет вкуса крови. Нет вкуса меди и страха. У нее таинственный и магический вкус, древний, как звезды».
Когда Эш мягко отстранил ее, она едва держалась на ногах.
– Нам лучше пойти домой, – сказал он.
– Зачем? Со мной все в порядке.
– У тебя начнется головокружение… слабость. И если мы собираемся закончить с твоим превращением…
– Если?
– Хорошо-хорошо. Прежде чем это произойдет, нам следует кое-что обсудить. Мне нужно все тебе объяснить, мы должны разобраться в деталях. И ты должна отдохнуть.
Мэри-Линетт знала, что он прав. Ей хотелось остаться здесь, наедине с Эшем, в темном храме леса, но она и вправду ослабела и чувствовала себя какой-то вялой. Нелегкое это дело – становиться дочерью тьмы.
Они направились обратно тем же путем. Мэри-Линетт чувствовала, что внутри нее что-то изменилось, и это чувство сейчас было сильнее, чем тогда, когда она обменивалась кровью с тремя девушками. Сейчас она одновременно ощущала слабость и необычное обострение всех чувств, словно все поры ее тела внезапно раскрылись.
Лунный свет казался сейчас намного ярче. Она могла ясно различать цвета – бледно-зеленые поникшие кедровые ветви, мрачно-фиолетовые, похожие на клюв попугая, цветки зигаденуса, растущие изо мха.
И лес больше не казался безмолвным. Мэри-Линетт слышала множество слабых жутковато-таинственных звуков, мягкое шуршание ветра в хвое и собственные шаги по влажным заплесневелым веткам.
«Я даже запахи различаю лучше, чем прежде, – подумала она. – Здесь пахнет кедром, гниющими растениями и чем-то действительно диким – грубым, как запах зверинца. И еще чем-то горячим… жженым…»
Запах машины. Этот запах жег ей ноздри. Мэри-Линетт остановилась и тревожно взглянула на Эша.
– Что это?
Он тоже остановился.
– Пахнет резиной и маслом…
– Автомобиль! – воскликнула Мэри-Линетт. Мгновение они глядели друг на друга, затем одновременно повернулись и побежали.
Что-то случилось с ее автомобилем. Из-под капота струился белый дым. Мэри-Линетт попыталась подойти ближе, но Эш оттащил ее назад.
– Я только хотела открыть капот.
– Нет. Смотри! Вон там…
Мэри-Линетт посмотрела, куда показывал Эш, и у нее перехватило дыхание. В клубах дыма, облизывая капот, метались крошечные язычки пламени.
– Клодин всегда говорила, что рано или поздно это случится, – мрачно заметила Мэри-Линетт, в то время как Эш оттаскивал ее подальше. – Только ей казалось, что я при этом обязательно буду в машине.
– Теперь нам придется прогуляться до дома пешком, – вздохнул Эш. – Если только кто-нибудь не заметит пламя…
– Никаких шансов, – ответила Мэри-Линетт. «Вот тебе подарочек за то, что привела парня на прогулку в самое глухое место в Орегоне», – злорадно заявил ей внутренний голос.
– А ты превратись в летучую мышь или кого-нибудь еще и лети себе домой, – съязвила она.
– Извини, у меня двойка по оборотничеству. И к тому же я никогда не оставлю тебя здесь одну.
Мэри-Линетт все еще не осознавала опасности. Она была раздражена и поэтому вспылила:
– Я могу сама о себе позаботиться и…
Она не успела окончить фразу: в это мгновение из темноты на голову Эша обрушилась дубина, и он упал навзничь.
Дальше события развивались с невероятной быстротой и одновременно замедленно, как во сне. Мэри-Линетт почувствовала, как сзади ее схватили за руки. Кто-то пытался соединить их вместе, кто-то очень сильный. Затем ее запястья обожгла веревка, и она поняла, что происходит.
«Мне связали руки, теперь я беспомощна, нужно что-то делать, немедленно…»
Она вырывалась, отбивалась ногами. Но было поздно. Ей связали руки и привязали к дереву, сильнейшая боль отдавалась даже в плечах, и она подумала: немудрено, что в полицейских участках люди кричат, когда им заламывают руки и надевают наручники.
– Перестань сопротивляться, – прорычал странный грубый голос. Она пыталась разглядеть нападавшего, но мешало дерево. – Перестанешь дергаться – не будет больно.
Мэри-Линетт продолжала сопротивляться,
