Дочери тьмы

вращала запястьями взад-вперед, пытаясь ослабить узел.
– Я наблюдал за ними, но они не уезжали, – продолжал Джереми. Мэри-Линетт поспешила перевести взгляд на него. – Вместо этого туда пришла ты. Я слышал, как Марк и Джейд разговаривали в саду. Джейд сказала, что ей здесь нравится. И тогда… я не выдержал и наделал шума, и они услышали меня.
Лицо Джереми изменилось. Оно стало преображаться прямо на глазах у Мэри-Линетт. Скулы раздвинулись, нос и рот выдались вперед. Брови слились в одну прямую полосу, и между ними появилась шерсть. Мэри-Линетт видела, как вырастает каждая шерстинка, темная на фоне бледной кожи.
Она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание.
– Что-то не так, Мэри-Линетт?
Он встал, и Мэри-Линетт увидала, что его тело тоже изменилось. Это было все еще человеческое тело, но слишком тонкое, какое-то вытянутое.
– Все в порядке, – шепотом произнесла Мэри-Линетт. Отчаянным усилием она рванула веревку и почувствовала, что та скоро соскользнет с одной руки.
Есть! Теперь нужно отвлечь его, нужно, чтобы он не бросился на Эша…
– А что дальше? – спросила она, едва дыша. – Что было потом?
– Я решил отправить им послание. На следующую ночь я вернулся за козой, но там были вы с Марком. Вы убежали от меня в сарай.
Он придвинулся ближе, лунный свет упал ему на глаза и отразился в них. Блеснули оранжево-зеленые зрачки…
Мэри-Линетт смотрела во все глаза.
«Та тень на лесной поляне… Я видела эти глаза: это были не глаза койота, это были его глаза. Он преследовал нас повсюду».
От одной этой мысли ее бросило в дрожь. Но потом она представила себе еще более жуткую картину: как он убивает козу, спокойно и методично, как он готовит это «послание».
«Так вот почему он не съел ее печень и сердце. Он убил козу не потому, что был голоден, к тому же убил необычно для оборотня.
Джереми не оборотень, он совсем не похож на оборотней, как их описывала Ровена. Он не благородное животное, которое охотится, чтобы есть. Он – бешеный пес.
Прав оказался только Эш. Неспроста он рассказывал свой анекдот о бешеном оборотне…»
– Знаешь, ты такая красивая, – внезапно сказал Джереми. – Я всегда так думал. Мне нравятся твои волосы.
Он смотрел Мэри-Линетт прямо в лицо. Она различала поры на его коже с появляющимися из них жесткими волосками. И еще она ощущала его запах – дикий запах зверинца.
Он протянул руку, чтобы прикоснуться к ее волосам, и на пальцах его оказались темные толстые когти. Мэри-Линетт казалось, что у нее глаза вылезают из орбит от страха.
«Не молчи, скажи что-нибудь. Не показывай, что боишься».
– Ты знал, как убили мужа миссис Бердок? – спросила она.
– Она сама мне рассказывала когда-то давно, – рассеянно ответил Джереми, продолжая перебирать пальцами ее волосы. Он уже изменился настолько, что его речь с трудом можно было разобрать. – Я использовал маленькие палочки от моих моделей. Ты ведь знаешь, что я занимаюсь моделированием. А еще черный ирис – для него. Для Эша. – Джереми произнес это имя с лютой ненавистью. – Я увидел его в тот день в этой дурацкой футболке. Клуб «Черный ирис»… Мой дядя когда-то принадлежал к нему. Дядю там держали за существо второго сорта.
Его глаза находились на расстоянии дюйма от глаз Мэри-Линетт. Внезапно он провел когтем по ее уху. Почувствовав внезапный прилив сил, она сделала яростный рывок, и одна ее рука освободилась. Мэри-Линетт замерла в страхе, что Джереми это заметит.
– Я бросил козу на крыльцо и убежал. – Лаская Мэри-Линетт, Джереми произносил слова тихо и как бы нараспев. – Я знал, что вы все были там. Я словно обезумел, я убил лошадь и все продолжал бежать. Я разбил вдребезги окно бензоколонки. И собирался ее сжечь… но решил подождать.
«Да, да и да! – подумала Мэри-Линетт, осторожно освобождая второе запястье, не отрывая взгляда от бешеных глаз Джереми и ощущая его звериное дыхание. – Да, конечно, это был ты, и мы слышали, как ты убегаешь. И ты не провалился в дыру на крыльце, потому что ты знал о ней, потому что ты сам чинил это крыльцо. И именно ты разбил окно: кто еще мог ненавидеть бензоколонку, как не работающий на ней?»
Наконец она освободила второе запястье от веревки. Ее захлестнула волна неистового ликования, но она следила за выражением своего лица и продолжала сжимать руки, лихорадочно соображая, что же делать дальше. Он был таким сильным и таким быстрым… Если она просто набросится на него, у нее нет шансов.
– А сегодня вы все вместе приехали в город, – продолжал Джереми, спокойно заканчивая свой рассказ. Глядя на это существо, уже столь мало похожее на человека, трудно было поверить, что говорит именно