Дочка для ведьмы с ребенком

хоть, что малыш не капризничал и послушно пил все, что я ему давала.
    Но мне нужно было так или иначе оставить его одного ненадолго — сбегать к телефону-автомату и позвонить Анастасии Васильевне. Потому как школьный фельдшер, может, и хорош, по крайней мере, не доверять ему у меня нет причин, но пусть лучше мальчика посмотрит и семейный доктор. К тому же я ни на день не забывала о профилактике, и, думаю, с чем-нибудь легким мои снадобья справились бы. А если малыш подхватил что-то серьезное, проблема не только в его лечении, но и в том, чтобы самой не заразиться.
    — Мамочка, расскажи сказку…
    Я решилась.
    — Послушай, сынок, давай ты сейчас немного полежишь сам, а я сбегаю, позвоню доктору.
    — Меня смотрел доктор, — Олежка отчего-то сморщился, — в школе.
    — Понимаешь, сынок, когда человек болеет, доктор должен следить за ним постоянно. Проверять, как действуют лекарства, хорошо ли все идет, нет ли осложнений. Школьный доктор прописал тебе лечение, но он ведь не сможет приезжать к нам домой. Я быстро, сынок. А потом сказку, хорошо?
    — Длинную.
    — Уговорил, длинную, — я поцеловала малыша в лобик и убежала.
    Ближайший автомат был возле магазина на углу — минут десять быстрым шагом. Вот когда вспомнишь с тоской о мобильной связи! Руки тряслись, пока я набирала номер: а вдруг Анастасии Васильевны дома нет? Гудок, два, три… может, она просто чем-то занята и не может быстро подойти… шесть, семь…
    — Слушаю.
    — Слава богу, вы дома. Анастасия Васильевна, это Марина. У меня Олежка заболел. Привезла из школы с температурой, — я быстро рассказала основное, перечислила назначения. И с огромным облегчением услышала:
    — Вечером приеду. Пока давай все, как назначили, и себе двойную дозу профилактического. И жар-то не сбивай сильно, только если под сорок уже будет.
    — Да, я знаю, — выдохнула я. Наши врачи тоже так советовали: высокая температура — показатель того, что организм вовсю борется, как-то так… — Спасибо, Анастасия Васильевна, жду вечером.
    Обратно я шла на подгибающихся ногах. Только теперь осознала, что все-таки довольно сильно паниковала. Хотя, казалось бы, уж чем-чем, а детскими болячками меня давно не напугать. А вот поди ж ты…
    Ну вот, теперь можно и сказку…

***

    Анастасия Васильевна меня успокоила — действительно, самая что ни на есть банальная простуда, «поймай» мы ее сразу, удалось бы справиться и вовсе за пару дней. Но, оказывается, «сразу» — это не в первый день, а в первые часы, и вот тут-то мы сплоховали.
    Однако назначения школьного фельдшера доктор подправила.
    — Глупо не пользоваться тем, что ты сама сделать можешь, — сказала она, одобрительно оглядывая мою домашнюю аптечку. — Твоя напитка здесь везде есть, так?
    — Конечно, — я тоже смотрела на заполненные полки с удовольствием: не зря старалась, создавая запас чуть ли не на все случаи жизни.
    — Отлично. Значит, так… к тому, что у тебя там уже в ходу, добавим… — она задумалась на несколько секунд, кивнула сама себе, — вот, вот и, пожалуй, еще это. Вам обоим. А то сынок у тебя ласковый, к мамке липнет, еще не хватало, чтобы заразил. И сама поберегись, не мерзни, не нервничай, спи нормально. Кстати о «спи»… Давай-ка мальчика к тебе переложим на эту ночь. Ему сейчас плохо, он тебя не отпустит. Компрессы нужно менять, обтирать, поить — чем больше, тем лучше. Думаю, уже к утру температура спадет, но эта ночь будет тяжелой, а тебе без сна над ним сидеть тоже не на пользу.
    Так я и сделала. На нашей кровати и втроем можно было бы поместиться, так что малыш ничуть меня не стеснил. Но и ему, и мне стало спокойней.
    Ночь и впрямь выдалась тяжелой, я почти не сомкнула глаз: Олежка заснул после всех снадобий, но спал плохо. Раскидывался, стонал и хныкал, звал меня, жаловался: то «жарко», то «холодно». Я обтирала его и укутывала, поила жаропонижающим и противовирусным, упрашивала просто глотнуть немного водички, и он снова засыпал, крепко держась за мою руку. Жаль его было — не передать, как. Я и сама очень плохо переношу высокую температуру, так что по себе знала, как моему сынишке сейчас больно и плохо.
    — Ничего, родной, — шептала я, — нам бы до утра перетерпеть, а там станет легче, вот увидишь.
    Под утро, в очередной раз пощупав потный лобик, я не удержала вздоха облегчения: жар заметно спал, да и дышал малыш уже ровнее. Он даже не проснулся толком, когда я начала поить его лекарством, послушно выпил, не раскрывая глаз, пробормотал:
    — Я еще посплю, мам.
    И засопел, уткнувшись носом в подушку. И я наконец-то заснула тоже.
    Болел Олежка не слишком долго. Три дня пролежал с температурой, хотя уже и не с такой