Ведьмовской дар бездельниц не любит, а увлеченных награждает. Попав в другой мир и оказавшись там ведьмой, Марина твердо намерена развивать свой дар, она настроена на серьезную учебу и работу, и замужество ей в этом не мешает. Но кое-какие семейные обстоятельства вынуждают притормозить… а проще говоря: «Дорогой, мне кажется, я беременна!» И хотя беременность для нашей героини — событие радостное, оказывается, что выносить ребенка с потенциалом сильного мага-огневика не так-то просто… А если вмешаются еще несколько осложняющих факторов?
Авторы: Кручко Алёна
я выразил неверие в Его промысел и тем оскорбил Его». Тех крох милосердия, которые все же проявил Монте-Кристо, здесь оказалось слишком мало для его примирения с собой…
Я плакала на финальной сцене — скромная свадьба Альбера и Гайде в той самой церкви, где должны были венчать Эдмона и Мерседес, тайком пришедший на нее Эдмон, его мысль: «Пусть хотя бы у наших детей все будет правильно», — и узнавшая его Мерседес, спешащая остановить, не дать уйти снова… Что ж, беременность многих делает сентиментальными, я не исключение.
А в парк мы с Олежкой все-таки съездили — под конец недели карантина, когда Анастасия Васильевна «дала добро» моему мальчику на прогулки в любое время, школу с понедельника и бассейн через две недели. Счастливый ребенок побывал на всех каруселях, три раза подряд прокатился на паровозике и два — на пони, мы с ним зашли в комнату смеха, в «хулиганский тир», где нужно было стрелять из рогатки по воздушным шарикам, в живой уголок. Кстати, больше всего моему малышу понравились не веселые обезьянки, не худой после спячки медведь и не облезлый, как будто недолинявший, одногорбый верблюд, не разнообразные птицы, от степного орла до пестрых попугаев, в слишком тесных, на мой взгляд, вольерах, и даже не рыжая «лисичка-сестричка», а самые обыкновенные кролики.
Мы долго стояли перед большой клеткой, в которой флегматичная белая крольчиха щипала сено из решетчатой кормушки, а вокруг нее прыгали белые и серые крольчата.
— Мама, — Олежка состроил умоляюще-жалобную рожицу, — давай дома таких заведем. Пожалуйста!
— Но я не знаю, как за ними ухаживать, — растерялась я. И тут же подумала: а почему, собственно, нет? Узнать не проблема. А кролики, как говорится, это не только ценный мех…
— Мамочка, ну давай. Как ухаживать, можно у бабы Лики с дедой Ваней спросить. А я буду их кормить, честно-честно! И травку для них рвать.
— С дедом, — машинально поправила я. — Погоди, а баба Лика и дед Ваня это кто?
— Лешины баба с дедой, ой, с дедом, — малыш посмотрел на меня так, будто я прекрасно должна была знать этих таинственных бабу с дедом. Хотя… может, и должна. Леша — это ведь один из приятелей Олежки, по нашей же улице живет, через два квартала.
— Ах да, я не сообразила сразу. Ну, хорошо, давай у них все спросим, а потом решим. Я, в общем, не против кроликов, но только, если мы сможем за ними хорошо ухаживать.
— Мы сможем! — сынуля чуть не запрыгал от радости, а я спохватилась:
— Только давай договоримся, у папы тоже нужно спросить.
— Папа разрешит, — уверенно сказал наш мелкий вымогатель. А я подумала: пусть Костя сам ему объясняет, что кроликов вообще-то держат не для того, чтобы гладить и тискать, а ради шкурок и мяса. Как-то не хочется мне детской моральной травмы, а с другой стороны, когда-то же нужно ребенку узнавать суровую правду жизни? Вот и пусть у них будет мужской разговор… о кроликах.
Потом мы купили булку и кормили уток и лебедей с мостика над прудом, а под конец прогулки, когда у меня уже ноги подкашивались от усталости, «приземлились» отдохнуть в кафе. Единственным разочарованием для малыша стал категорический запрет на мороженое и холодную газировку.
— Ну-у, ма-ама, — канючил он, — я ведь уже не болею!
— А хочешь снова заболеть?
— Ну-у, я же потихоньку, по чуть-чуточке!
— Нет, — я была неумолима. — Ничего холодного еще две недели. Сынок, давай побережем твое горло, в конце концов, есть очень много вкусненького, что тебе можно. Можем купить домой тортик или пирожных, а то у нас ничего нет к чаю, кроме варенья, а я слишком устала, чтобы печь.
— Давай тортик, — обрадовался сынуля. — Тебе нельзя уставать, папа говорил.
Я подавила вздох: пожалуй, даже хорошо, что здесь еще не изобрели мобильники. Я, конечно, волновалась и не пропускала ни один выпуск новостей, хотя таких пугающих репортажей больше и не было; зато и Косте неоткуда было узнать о болезни Олежки, а зачем ему там лишние волнения? Сейчас-то все уже нормально.
***
В понедельник, возвращаясь утром из школы, я вынула из почтового ящика извещение на бандероль, заполненное Костиным резким почерком, с припиской: «Люблю вас, дорогие мои». Первая мысль была: «Господи, что он мог оттуда прислать, зачем?!» Вторая: «Если вообще шлет посылки, значит, скоро его не ждать?»
— Хватит гадать, — сказала я себе, — уж наверное, он догадался вложить туда письмо!
Забежала домой за паспортом и пошла на почту.
Что мне нравилось в работе почты в этом мире — во-первых, отделения работали без выходных, и во-вторых, занимались только почтовыми делами, а не приемом коммунальных платежей, продажей стирального порошка и любовных
