Ведьмовской дар бездельниц не любит, а увлеченных награждает. Попав в другой мир и оказавшись там ведьмой, Марина твердо намерена развивать свой дар, она настроена на серьезную учебу и работу, и замужество ей в этом не мешает. Но кое-какие семейные обстоятельства вынуждают притормозить… а проще говоря: «Дорогой, мне кажется, я беременна!» И хотя беременность для нашей героини — событие радостное, оказывается, что выносить ребенка с потенциалом сильного мага-огневика не так-то просто… А если вмешаются еще несколько осложняющих факторов?
Авторы: Кручко Алёна
где?
— Давай послушаем, — Вера включила радио на городскую волну, но там шел обычный вечерний концерт по заявкам. — Дети, идите к нам! Света нет по всей улице, будем ждать, пока починят.
— Можем пока вместе поиграть во что-нибудь, — предложила я.
— Погоди только, я свечку найду, вдруг это надолго, — озабоченно сказала Вера. — Хорошо, с Рождества остались, вот только куда я их засунула?
— К елочным игрушкам же, — напомнила ее старшая, Леночка. — Давай я достану, я помню, где.
— А я вот как умею! — Олежка протянул руки вперед, сложив ладошки «лодочкой», и в них заплясал крохотный огонек.
— Ух ты! — восхитилась Натуська и тут же потянулась коснуться, но Олежка шагнул назад и быстро сказал:
— Ты что, обожжешься. Он настоящий.
— Здорово. Жаль, что я так не сумею. Огневик — это здорово, правда?
— Только я еще не могу так долго, — Олежка вздохнул и опустил руки, и огонек тут же погас. — Вырасту, буду как папа.
— Но ведь твой папа умер? — спросила Натуська. — И он не был огневиком?
— Да нет же, как папа Костя! Он знаешь какой. О-го-го какой сильный, вот!
— А-а… прости. У тебя теперь хороший папа, да?
Мы с Верой переглянулись, и она осторожно взяла меня за руку.
— Я и не знала, что он так может, — прошептала я ей на ухо. — Хитрый жук, не сказал. Наверное, похвастаться хотел, когда будет лучше получаться.
Остаток вечера мы играли в «Море волнуется», очень даже весело получилось. Олежка не хотел идти домой, а я не настаивала: здесь, в компании и при горящих свечках, получились очень даже уютные посиделки. Стемнело, без теплого света фонарей улица казалась чужой и, пожалуй, жутковатой. Взлаивали собаки по дворам, а в остальном царила непривычная тишина. Правда, через полчаса-час уходить все равно придется, мне пора будет пить свою вечернюю дозу снадобий. Я представила, как мы побредем домой — свечкой себе, что ли, путь освещать? Еще, как назло, и небо в тучах. А дома, кстати, из всех средств аварийного освещения только лабораторная спиртовка. Ну, и горелки в кухне. Упущение, что сказать.
Новости принес Илья. Вошел, стряхнув с волос мелкую морось, спросил весело:
— Не напугались, детвора? Скоро включат, я шел домой, аварийку видел — работают.
— Что случилось-то? — спросила Вера.
— Не поверишь, веткой провод оборвало. Ветер. Помнишь орех на углу, где дом Несмеевых? Хозяев нет, опиливать некому, а городским службам что? «Частная собственность, не наша забота». Чую, вломит им голова, забудут разбираться, где наше, где не наше.
Орех я помнила — огромный, раскидистый, закрывавший тенью изрядный кусок тротуара. А на дом внимания не обращала. А ведь и правда, ни разу никого там не видела, и на калитке замок висит.
— А что там с домом, — спросила, — почему пустой?
— Известное дело, — хмыкнул Илья, — сын в люди выбился, в столицах, что ему тот дом? Старики умерли, вот и пустует. Вроде, я слышал, на продажу выставлен, но цена по нашим краям вовсе несуразная.
А интересно, подумала я, как здесь живется «в столицах»? Выбраться бы, сравнить со знакомыми мне Москвой и Питером… Но это уж, наверное, когда детишки подрастут.
— А дом, и правда, жаль, — тихо сказала Вера, — Марья Владимировна ведь моей первой учительницей была. Ходили мы к ней, уже и выросли, а все забегали, кто когда мог. Скучно ей было без школы, без детей. Она последние годы видела совсем плохо, все радио слушала. Придешь, она квас на стол выставит — какой квас делала, вкуснотища! — и заведется новости обсуждать. А сынок у нее чванливым вырос, не пойми, в кого. Ну да и бог с ним, уехал и уехал.
— А хорошо бы ему штраф впаяли за ту ветку. — Илья вреднющим образом ухмыльнулся. — Небось бы сбавил цену. Глядишь, купит кто.
Я вздохнула:
— Ладно, с вами хорошо, но нам домой пора. Олежка, пойдем, сынок. Спать скоро.
— Я провожу, — поднялся Илья, — погоди только, фонарик из гаража принесу.
Но фонарик нам не понадобился: едва вышли за порог, как зажглись фонари, засияли мягкими огнями окна в домах, замигал светофор на перекрестке.
— Дали свет! — запрыгал Олежка. — Мама, свет дали, будет мультики смотреть?
— Мультики закончились уже, деткам спать пора, — я посмотрела на часы и кивнула сама себе. — Уже и новости заканчиваются. Договоримся на том, что я тебе сказку почитаю, хорошо?
***
Нет, все-таки расслабилась я после замужества. С Костей — как за каменной стеной, спокойно и надежно, он всегда расскажет, покажет и объяснит, чего я не знаю, ответит на миллион Олежкиных «почему», с ним дом перестал казаться пустым и слишком большим. А еще, хотя с его зарплаты и не пошикуешь, все же
