Ведьмовской дар бездельниц не любит, а увлеченных награждает. Попав в другой мир и оказавшись там ведьмой, Марина твердо намерена развивать свой дар, она настроена на серьезную учебу и работу, и замужество ей в этом не мешает. Но кое-какие семейные обстоятельства вынуждают притормозить… а проще говоря: «Дорогой, мне кажется, я беременна!» И хотя беременность для нашей героини — событие радостное, оказывается, что выносить ребенка с потенциалом сильного мага-огневика не так-то просто… А если вмешаются еще несколько осложняющих факторов?
Авторы: Кручко Алёна
к нам бегают, просят погладить «милых пушистиков».
Предвкушение захватило меня: я ведь нигде в этом мире и не была еще, ничего не видела, кроме нашего Новониколаевска — телевизор не в счет. Конечно, поездка в не такую уж далекую деревню — не то что тур за границу, но для начала и это интересно.
— Какая ты у меня, оказывается, путешественница, — Костя то и дело отвлекался от сборов, чтобы обнять меня, как будто специально дразнил. А у меня и без него мысли разбегались!
— Конечно! Я ж нигде толком не была, только в телевизоре и смотрела, а интересно ведь самой везде побывать!
— Ну уж нашла «везде», — посмеивался Костя. Но я-то видела, он тоже рад предстоящей поездке, пусть и не согласен считать ее «путешествием».
Олежка, вопреки моим опасениям, проблем не доставил: подскочил ни свет ни заря, послушно съел всю кашу, покормил кроликов, взял свою любимую плюшевую собачку Дружка и заявил:
— Я готов!
— Тогда пойдем машину готовить, — подмигнул ему Костя.
Пока я заваривала свежий чай и переливала его в два термоса — отдельно обычный, для Кости, и свой витаминный, — мои мужчины успели снять тент со стоявшего за воротами внедорожника, погрузить вещи и обойти дом, проверяя, везде ли выключен свет и закрыты окна. И вот…
— Садись на переднее, — Костя распахнул передо мной дверцу и слегка поклонился, изображая то ли швейцара, то ли семейного шофера. Но тут же ухмыльнулся, не удержав образ: — А наш Олежка объявляется полновластным владельцем всего заднего сиденья.
— Да! — запрыгал сынуля. — Я могу там сидеть, могу лежать и даже спать! Но я не буду спать, — тут же торопливо сказал он, — я буду в окно смотреть, вот. С Дружком.
— Дружку точно спать не нужно, — согласилась я. — Значит, если ты нечаянно заснешь, ничего страшного, потому что он будет тебя охранять и в окно вместо тебя тоже посмотрит.
— Да ладно вам, — Костя потянулся, повертел головой, разминая шею, и сел за руль. — Делить сон, которого не будет. Ехать два часа всего.
— Ладно, ладно, — притворно проворчала я. — Будем все вместе в окно смотреть. Кроме тебя, милый, потому что ты будешь смотреть на дорогу.
На южном выезде нам посигналили Полевы, и Костя пристроился им в хвост. А я и в самом деле засмотрелась. Дорога катилась навстречу: серая лента с четкой белой разметкой, прицеп за машиной Полевых, а по сторонам — сначала пригород, неудобья с оврагами, а потом — поля, где уже убранные, где зеленеющие озимыми, узкие луговины с пасущимися коровами, островки перелесков, серебристые кляксы прудов… Красиво!
Несколько раз мы проезжали через деревни, непривычно чистые и аккуратные, с зелеными наличниками на окнах и такими же зелеными штакетниками, за которыми утопали в цветах палисадники. Край оказался обжитым, деревни стояли густо. Иногда вдали мелькали дома усадеб, а за одной из деревень пришлось остановиться, пропуская стадо. Рыжие, как на подбор, коровы неторопливо шли через дорогу, мычали, хлестали хвостами, отгоняя слепней. Олежка посунулся вперед, спросил:
— А собаки где?
— Какие собаки? — не поняла я.
— Ну, пастушьи же!
— М-м-м, не знаю, сынок. Может, сзади подгоняют?
— Не-е, сзади должны быть пастухи, а собаки сбоку.
Специалист. Спрашивается, где он этих хитрых сведений набрался?
Стадо прошло, Костя тихонько тронулся с места — кажется, он старался не въехать ни в одну коровью «лепешку». У меня аж запросилось на язык «танки грязи не боятся», но сдержалась — я старалась не слишком употреблять здесь афоризмы родного мира, не поймут еще, чего доброго.
А следующая деревня оказалась нашей. Мы свернули с трассы на указателе «Комарово», потряслись минут пять по грунтовке, и…
— Мама, море! — закричал во весь голос сынуля.
И правда, дома небольшой деревеньки совсем терялись на фоне моря — огромного, сливавшегося с горизонтом, не синего, как на картинке, не лазурного, как в рекламных проспектах а то ли блекло-голубого, то ли серебристого, очень гладкого, словно шелк. Песчаный берег зарос самой обычной травой, у дощатого причала — несколько лодок, бродит по колено в воде полуголый мальчишка — ясно, здесь мелко, это хорошо, не так страшно будет отпускать сынишку купаться…
Вслед за Полевыми мы подъехали к одному из домов. Пока вылезли из машины, Александра Ивановна уже обнималась с маленькой, словно высохшей старушкой, а ее муж обменивался рукопожатиями с тремя очень похожими на него мужчинами, такими же приземисто-кряжистыми, черноволосыми и горбоносыми. Братья, наверное.
Обмен приветствиями, знакомство, поздний завтрак после непременного: «Проголодались, поди, в дороге»… Семья у деревенской
