Дочка для ведьмы с ребенком

дыхания совсем рядом, теплых рук, объятий… Как мне все-таки хорошо с ним рядом, пусть даже без секса, все равно хорошо.
    — Спи, малышка. Трудный был день, тебе нужно отдохнуть. Ты у нас умничка, Александра Ивановна тебя хвалит. Точно мастером станешь. И дочку научишь.
    — А будет дочка? — сонно спросила я.
    — Не сейчас, так в следующий раз. Как же без дочки, верно, милая? Будет умница и красавица, вся в тебя.
    Так я и заснула, под его негромкие уговоры, согретая ласковым теплом рук и мягкими волнами силы. Снилось, как гуляем по заросшему цветами полю, я, смеясь, примеряю сплетенный Костей венок, вдалеке бегают мальчишки, а дочурка с уморительно серьезным лицом обдувает пушистые одуванчики.
    Проснулась, как от толчка. Темно, тихо, рядом тихо сопит Костя… Живот неприятно тянет — не болит, но… Что?! Мягкая, плавная судорога заставила схватиться за живот. Это что, схватки, что ли? Вот так внезапно?!
    — Костя, — затрясла я дорогого муженька. — Проснись, у нас ЧП!
    Но все-таки не зря я последние месяцы заморачивалась специальными упражнениями, дыханием, психологическим настроем… Приступ паники тут же, на рефлексе, заставил меня задышать размеренно и плавно, в голове сами собой всплыли слова «настройки к родам». Все будет хорошо. В конце концов, было бы страшней, окажись я одна дома или даже вдвоем с Костей. А тут и Александра Ивановна рядом, и еще куча женщин, и своя акушерка в деревне наверняка есть. Так что, когда любимый супруг открыл глаза и сел, засветив на руке крохотный огонек, я сказала почти спокойно:
    — Милый, это, конечно, очень не вовремя и вообще неожиданно, но, кажется, я рожаю. Ты позови кого-нибудь, ладно?

***

    Не знаю, как вел бы себя Костя, окажись он наедине с такой проблемой, но я оказалась права — женщины быстро взяли дело в свои руки, моему любимому супругу только и оставалось, что держать меня за руку. И то недолго, пришедшая акушерка выгнала его за дверь: мол, не мужское дело помогать бабе рожать.
    Меня та же акушерка спросила только об одном:
    — Заговор на легкие роды знаешь?
    — П-помню, — пролетепала я, и она рявкнула:
    — Так чего молчишь, дурная ты девка. Пой!
    Значит, точно, рожаю? Не то чтобы я сомневалась, вообще-то… Семь месяцев с небольшим, надеюсь, с маленькими все будет в порядке…
    На виски легки жесткие руки, надавили, морщинистое лицо старухи-акушерки склонилось совсем низко, вплотную к моему, глаза заглянули в глаза:
    — Не думай, девочка, не время думать. Пой.
    Я вздохнула. Больно не было, но сосредоточиться никак не получалось. А потом… я не поняла, что произошло, но в голове стало вдруг легко и пусто, все мои попытки собраться и сосредоточиться лопнули, как воздушный шарик, а нужные слова сами собой пришли на язык.
    — Так-то лучше, — еще услышала я, а потом осталась только мелодия древнего наговора, накатывавшая и отбегавшая, словно волны на песок, и такие же волны ласкового тепла, и почему-то сияние собственной ауры, которое я прекрасно видела с закрытыми глазами. Изумрудно-золотые волны, то ярче, то тише, и алые всполохи в них — в такт с биением сердца. Красиво, но отчего-то тревожно, но если петь, то тревога уходит, сменяясь радостью. Мои дети скоро придут в мир. Наши с Костей…
    Кажется, мне командовали: дыши, тужься, расслабься. Не помню. Как будто, провалившись в транс, я перестала понимать, что происходит вокруг. Как будто привычный мир сменился переплетением аур, сменой тепла, жара и прохлады, воздушной легкости и тяжкого гнета, мешавшего дышать. Но на самой грани ощущений возникла и оставалась уверенность, что все идет правильно. Что я все делаю правильно, и женщины, которые пришли, чтобы помочь родиться нашим малышам, знают, как правильно, и сами малыши тоже, хотя они и поторопились. Но в том, что связано с даром, никогда и ничего не происходит просто так. Поторопились — значит, нужно было, пришла пора.
    А еще отчего-то вспомнилось сказанное Костей после его командировки: «Все случится, как должно», — и собственные тогдашние же мысли о благом воздаянии. Тогда я выкинула их из головы, решив: пусть все идет, как идет, не надо загадывать. Теперь же откуда-то точно знала, что мои ранние роды — благо. Как, почему? Словно сама магия этого мира вложила в голову — не мысль, а именно знание, на уровне инстинкта.
    Рождение первого малыша я почувствовала всплеском почти обжигающего жара, горячей волной, пробежавшей вниз, по ногам, и вверх, по всему телу. На мгновение прервалось дыхание, и тут же я услышала пронзительный детский крик. И довольный голос акушерки:
    — Мальчишка. Слышишь, дочка? — и тут же: — А что это ты замолчала? Там второй