Договор с вампиром

гробу. Тихо опустив на пол тесак, я переложил кол и молоток в одну руку, а другой открыл крышку.

Она легко подалась и начала открываться. Сердце мое перестало биться. Такого холодного, всепоглощающего страха я еще никогда не испытывал. И в то же время меня охватило странное ликование, какое бывает у человека, оставшегося один на один с бушующей стихией. Я знал: моя рука не дрогнет.

Я откинул крышку… Внутри гроб был выстлан полуистлевшей красной материей. Она повторяла очертания головы и туловища того, кто спал в этом гробу не одну сотню лет.

Влада в гробу не было!

Я еще не успел ни о чем подумать, как из глубины замка послышалось:

– Добрый день!

Кто-то из слуг? Но с какой стати им кричать, если дверь открыта? Да и голос был мне незнаком, к тому же в нем слышался иностранный акцент. От неожиданности я выронил кол и молоток, и они с грохотом упали на пол. Сердце вновь бешено заколотилось. Вдруг Жужанна заподозрила, что я попытаюсь уничтожить В., и сумела его предупредить?

Я бросился в «тронный зал». Сейчас мне было не до ужасов «театра смерти».

– Добрый день!

Зов стал громче и настойчивее. Он раздавался снизу, со стороны входных дверей. Неужели какой-нибудь любитель старины отважился самостоятельно добраться до замка?

Я тревожно посмотрел на дверь, ведущую в роскошную темницу, где сейчас мучилась моя жена. Мери беспрерывно стонала. Мне очень не хотелось оставлять ее наедине с Дуней, особенно теперь, когда я не знал, где скрывается Влад. Но я не мог игнорировать и крики незнакомца. Вдруг я догадался, кто это. Тот самый незваный гость!

Я пробежал через темную гостиную, пронесся по коридору и бросился по лестнице вниз. Вскоре я увидел кричавшего, который только начал подниматься по ступеням. Заметив меня, он остановился. Я тоже. Некоторое время мы молча разглядывали друг друга.

Незнакомец был высоким, крепким человеком со светлыми жидкими волосами. Из-за стекол очков на меня смотрели голубые глаза. Розовое лицо украшали усы и бородка-эспаньолка. Судя по манере одеваться, это был человек образованный и достаточно состоятельный, а судя по лицу – рассудительный, привыкший действовать разумно и последовательно. Увидев меня, незнакомец споткнулся и едва не упал, но сумел устоять на ногах. Нервно улыбнувшись, он сказал на довольно странном немецком:

– Прошу великодушно меня простить за визит без предупреждения. Но у меня есть свой экипаж, и мне хотелось добраться сюда как можно скорее.

Его слова как будто загипнотизировали меня. Я утратил способность говорить. Думаю, выражение моего лица насторожило незнакомца, и он не слишком уверенно спросил:

– Я ведь нахожусь в замке графа Влада Дракулы, не так ли?

– Да, – ответил я, приходя в чувство. – Это его замок, но вы должны как можно быстрее отсюда уехать!

Незнакомец слегка нахмурился.

– Позвольте представиться: Эрвин Коль. Граф приглашал меня к себе. Не может быть, чтобы он никому не сказал о моем приезде.

– Разумеется, говорил, герр Коль, – уже гораздо любезнее ответил я. – Мне очень неловко, что мы не смогли никого послать в Бистриц встретить вас и предупредить. Вы напрасно проделали такой долгий путь. Но все равно я вынужден просить вас уехать. В замке свирепствует болезнь. Ужасная болезнь.

Не переставая хмуриться, Коль поднял голову и пристально посмотрел мне в лицо. Увидев его добрые, умные глаза, я сразу понял, что этот человек наделен изрядной проницательностью.

Конечно же, он не поверил мне, хотя и не стал открыто обвинять меня во лжи. Вместо этого он удивленно поднял брови, а в его глазах промелькнула озабоченность.

– Кто болен? Возможно, вам пригодится моя помощь.

– Все, кроме меня, – сказал я, опустившись на ступеньку ниже.

– Тогда понятно, почему ни вокруг замка, ни внутри не видно слуг, – размышляя вслух, пробормотал Коль. – А граф тоже болен?

– Граф болен опаснее всех.

Я спустился еще на одну ступеньку. Мой тон стал резче и требовательнее:

– Герр Коль, многие уже умерли. Ради вашей же безопасности я вынужден просить вас немедленно покинуть замок!

Конечно, он уловил в моем голосе и панику, и подавленность. Любой другой на его месте понял бы, что я не шучу, и поторопился бы уехать. Но Коль расправил плечи, всем своим видом показывая, что никуда не поедет. Его упрямство не было дерзким или вызывающим, и все же я понял: выпроводить этого господина мне так просто не удастся. Непонятно почему, но он решил остаться.

– Я не боюсь болезни. Позвольте мне осмотреть графа.

Он говорил мягким, учтивым тоном, за которым скрывалась непреклонная решимость.

– Нет.