Договор с вампиром

же поняла, что Жужанна безумно влюблена в своего дядю, а тот не делает ничего, чтобы погасить опасное пламя. Наоборот, он только раздувает огонь. Спрашивается, ради чего?

Бедный Аркадий, вечером он выглядел совершенно потерянным. Он не пошел спать, а почти всю ночь просидел в гостиной с книгой. Я так привыкла слышать рядом его ровное дыхание и ощущать тепло его тела, что тоже не смогла заснуть. Я уже подумывала, не зажечь ли лампу и не взяться ли за дневник, но мои глаза и так устали от многочасового чтения и писания. Впотьмах я подошла к эркеру, намереваясь приоткрыть окно в надежде, что свежий ночной воздух подействует лучше любого снотворного. Из облаков выплыла почти полная луна. Мне так понравилась эта картина, что я решила немного понаблюдать за ночным светилом и села на пуфик перед окном. Луна прошлой ночью светила почти так же ярко, как солнце, и все окрестности были видны в мельчайших деталях.

То крыло дома, где находится наша спальня, заканчивается двумя параллельно стоящими флигелями, разделенными лишь узкой лужайкой. В одном из флигелей расположились мы с Аркадием, а во втором – напротив нашего – обитает Жужанна (если бы мне взбрела в голову дурацкая затея бросить в ее окно камень, я легко смогла бы это сделать). Обе спальни имеют большие эркерные окна, из которых днем открывается замечательный вид. Ночью мы оберегаем свой покой, задергивая плотные портьеры, а Жужанна отгораживается от внешнего мира ставнями.

Однако минувшей ночью я приподняла краешек портьеры, чтобы полюбоваться луной. И тут же я заметила силуэт зверя, бегущего по лужайке и направлявшегося в сторону спальни Жужанны. Должно быть, волк (Аркадий не раз говорил мне, что по ночам волки подходят к самому дому). Я приникла к стеклу, желая получше разглядеть ночного гостя. Страха я не испытывала: портьера надежно скрывала меня от волчьих глаз, да и сомнительно, чтобы зверь смог допрыгнуть до второго этажа, расположенного достаточно высоко. Меня охватило любопытство – как и любая горожанка, я никогда не видела живых волков. Только на картинках в иллюстрированных книжках.

Но как следует разглядеть волка мне помешал… звук открываемых ставен. Жужанна открыла их створки, затем распахнула половину эркерного окна. В ее спальню хлынул лунный свет.

Я перепугалась и уже собиралась предостеречь Жужанну – крикнуть, что под окнами бродит волк, но заметила рядом с моей невесткой… фигуру мужчины. Не знаю, каким образом он проник в ее спальню, зато я безошибочно узнала этого человека. Дядя Влад.

Меня охватил ужас, только уже другого свойства. Я видела, что они обнялись, а потом Влад развязал тесемки ее ночной рубашки, и та упала, обнажив тело Жужанны.

Мне тяжело писать об этом. Более не желая быть свидетельницей постыдной сцены, я тут же задернула портьеру.

Ночь прошла почти без сна. Я в замешательстве. Аркадий и так подавлен. Я прекрасно вижу, как он мучается. Если рассказать ему о своих ночных наблюдениях – это лишь увеличит груз его страданий. Что же предпринять? Поговорить без обиняков с Жужанной? С Владом? Или вообще молчать об увиденном?

Аркадий, дорогой мой. У меня сердце сжалось, когда я увидела тебя после возвращения из замка. А вдруг именно это и является причиной твоих переживаний? Может, ты уже все знаешь?

ДНЕВНИК АРКАДИЯ ЦЕПЕША

9 апреля

Я начинаю думать, что все в замке страдают легкой формой помешательства.

Вчера под вечер я отправился туда, дабы ознакомиться с состоянием дел в дядином хозяйстве. Разумеется, ни Жужанне, ни Мери я и слова не сказал о чудовищном злодеянии в склепе. Боюсь даже думать, как бы они обе пережили это потрясение. Думаю, и я не смог бы пережить его вторично. И все же по пути в замок я остановил коляску у ограды склепа и вошел внутрь.

Увиденное успокоило мое сердце. Крышка гроба была вновь крепко привинчена, помятые и потоптанные розы заменены свежими, а мраморный пол чисто отмыт. Инструменты злодеяния – молот и пилу – унесли из склепа, и все внутри выглядело, как прежде. Я испытал глубокую благодарность к дяде. Я видел, как на него самого подействовали мои слова об осквернении могилы. Однако он сдержал данное мне обещание, облегчив тем самым мою участь и сохранив покой наших женщин.

Но в замке я опять почувствовал подавленность. Меня провели в отцовский кабинет. Казалось, отец куда-то ненадолго отлучился (все эти дни сюда никто не входил). Кабинетом ему служило небольшое, скромно обставленное помещение в восточном крыле замка, из окна которого открывался завораживающий вид на Карпаты. Бумаги я нашел в полном порядке, поэтому узнать о состоянии дядиных финансов мне не составило