Договор с вампиром

с окном и подошли к постели, чтобы надеть Жужанне на шею распятие, Брут даже не заворчал, а, наоборот, одобрительно завилял хвостом.

Я спросила у Дуни, не останется ли она ночевать в доме, поскольку было уже достаточно поздно. Она покачала головой и сказала, что не хочет волновать своего престарелого отца. Я попросила одного из слуг отвезти Дуню в деревню. Горничная пообещала, что обязательно останется на следующую ночь и будет вместе с Брутом дежурить у постели Жужанны. Не знаю почему, но рядом с этой хрупкой девушкой я чувствовала себя намного спокойнее. Когда Дуню увезли, меня вновь охватил страх.

Вскоре вернулся Аркадий, и я тут же забыла о собственных страхах, видя, что он пытается скрыть свое крайне нервозное состояние. Не выдержав, я спросила его напрямую о причинах его тревоги. Он ответил, что ничего особенного. Просто когда он возвращался домой, из леса вдруг выскочил волк. Столь внезапное появление зверя испугало и его, и лошадей. Аркадий тут же стал уверять меня, что бояться, по сути, нечего, поскольку волки достаточно трусливы и нападают только стаей.

Рассказ мужа звучал не слишком убедительно. Думаю, его нервозность опять была связана с Владом.

Но прошло каких-то полчаса, и я вновь стала думать: «Ну что я ищу какие-то причины, когда достаточно всего одной – тяжелая утрата? Не прошло и недели, как Аркадий потерял отца. Зачем я пристаю к нему с расспросами? Пусть успокоится».

Разве я могу сказать своему трезвомыслящему мужу: «Крестьянские легенды – вовсе не дурацкие предрассудки, а правда. Твой дядя – действительно вампир, и если его не убить, такая же участь ожидает и твою сестру»?..

Вчера вечером я разыскала в библиотеке массивный немецко-английский словарь. Сев в кресло, возраст которого насчитывал не менее двух веков, я положила увесистый том себе на колени и нашла слова «schwur» и «bund».

Договор.

Договор с дьяволом?

ДНЕВНИК АРКАДИЯ ЦЕПЕША

11 апреля

День прошел, не принеся никаких новостей относительно исчезновения Джеффриса и его возможной участи.

Я сплю очень мало. Стоит мне уснуть, как я сразу же возвращаюсь в лес, в темноту, обступавшую меня со всех сторон. Меня охватывает паника, мне кажется, что я обречен навсегда остаться в этом жутком мире, где сосновые ветви хлещут по лицу, где совсем рядом я чувствую горячее дыхание волка и слышу, как щелкают его челюсти под аккомпанемент неистового ржания обезумевших лошадей. Напрасно я изо всех сил натягиваю поводья – коляска крутится на одном месте. Ветви продолжают хлестать меня, и лошади все так же надсадно ржут, слыша рычание волчьей стаи. Я знаю: лес этот бесконечен и мне никогда из него не выбраться.

Никогда.

А еще мне снится Джеффрис. Я вижу его высунувшимся из окна в северном крыле замка. Джеффрис глядит с головокружительной высоты вниз, на бескрайнее зеленое море лесов. Его лицо раскраснелось от страха, даже полоска пробора, разделяющая его молочно-белые волосы, и та порозовела. Лоб англичанина покрыт крупными каплями пота, которые он безуспешно вытирает носовым платком с вышитой монограммой. Глаза Джеффриса полны ужаса. Проходит еще несколько мгновений… и он вываливается из окна.

Призывно раскрытое окно, ожидавшее свою жертву… Я бросаюсь к окну, крепко хватаюсь руками за подоконник и вижу, как падает Джеффрис. Нелепо размахивая руками и ногами, он летит вниз, со свистом рассекая холодный горный воздух. Я начинаю вспоминать, где я слышал похожий свист. Там, в лесу, когда воздух вырывался сквозь стиснутые волчьи зубы. Джеффрис отчаянно пытается задержать свое падение, где-то на середине ему удается изменить положение тела, и теперь мне видно его лицо с широко раскрытыми, побелевшими от ужаса глазами. Лицо искажено гримасой, рот замер в беззвучном крике.

Он падает все ниже, ниже, ниже… Я по-прежнему не слышу его криков – только свист ветра и далекое рычание, доносящееся откуда-то извне.

Джеффрис падает очень долго.

Наконец он достигает верхушек деревьев, и здесь мой сон превращается в полную фантасмагорию. Ветки не ломаются под тяжестью его веса, не царапают ему лицо и руки, а дождь хвои не сопровождает его до роковой встречи с землей. Едва Джеффрис касается кроны самого высокого дерева, сучья мгновенно превращаются в острые колья и пронзают его туловище, шею, руки и ноги.

Он висит, наколотый на них, словно гигантское насекомое. Ветер раскачивает окровавленные ветви, торчащие, подобно древкам стрел, из тела Джеффриса. Мне сразу же вспоминаются картины, живописующие мучения святого Себастьяна.

Англичанин улыбается и поворачивает голову