Договор с вампиром

раздражения, но таким тоном, который вообще не оставлял места для моих возражений.

– Мери уже почти на сносях. В ее состоянии любая поездка – это дополнительный риск. И потом, ребенок должен родиться здесь, в доме своих предков, а не в какой-нибудь венской гостинице.

– Но…

– Ей нужны твои забота и поддержка, Аркадий. Ты ведь не можешь поехать, а оставлять ее одну негоже – не забывай, я тоже нуждаюсь в твоей помощи. Сегодня мы должны написать письмо лондонскому стряпчему с просьбой подыскать для нас подобающее жилье. Время летит неумолимо. Я не могу больше ждать.

– Я…

– И это еще не все. Вскоре в Бистриц должны прибыть мои гости. Им мы тоже должны написать. Завтра Ласло отвезет оба моих послания. В общем, Аркадий, имеется множество больших и малых дел, которыми тебе необходимо заняться. Ты был прав, когда сказал, что лучшее лекарство от горя – работа. Так давай браться за работу. Но обещаю тебе: ты замечательно отдохнешь вместе с Мери и ребенком. В Англии. Мы все замечательно там отдохнем.

– Я не могу здесь оставаться, – дрожащим, срывающимся голосом произнес я и поднес руку ко лбу, чтобы стереть обильно выступивший пот. – Не могу! Я больше этого не вынесу! Дядя, я нашел… голову Джеффриса. Ее отпилили от тела и закопали в лесу!

Я опустил лицо и уставился на собственные колени.

Установилась зловещая тишина. Я никак не мог заставить себя взглянуть на дядю, и, даже когда он заговорил, я продолжал сидеть с опущенной головой.

– Ты в этом уверен? – тихо и с каким-то сожалением спросил он, как будто я был не в своем уме.

– Уверен! – огрызнулся я. – Не думайте, будто мне это привиделось! Мне ничего не привиделось: ни голова Джеффриса, ни его кольцо на пальце у Ласло!

– Понимаю, – ничуть не рассердившись, сказал дядя, хотя на самом деле он ничего не понял и едва ли мне поверил. – Неудивительно, что все это так на тебя подействовало. Тут бы каждый повредился умом.

– Да, – прошептал я, безуспешно пытаясь унять дрожь в руках.

– Страшные вещи, ничего не скажешь. – Он помолчал. – А скажи, как тебе удалось… как вообще ты набрел на эту ужасную находку? Ты видел, как кто-то закапывал его голову?

– Нет, – едва слышно проговорил я.

Я не мог раскрыть ему всей правды, поскольку упоминание о призраке Стефана явилось бы для дяди лучшим доказательством моего безумия. Отняв от лица руки, я взглянул на В. и увидел в его кресле… призрак своего брата. Стефан, подражая манере дяди, опирался на подлокотники кресла и болтал худенькими ножками, не достававшими до пола.

В мягком красновато-оранжевом свете очага отчетливо виднелась рана на его горле. Я видел кровь, капавшую оттуда на его рваную, перепачканную в земле рубашку. Пятна были ярко-алыми и совсем свежими. Я оцепенел, не в силах шевельнуться или вскрикнуть. Детское личико Стефана расплылось в зловещей улыбке.

Я зажмурился и крепко прижал ладони к глазам. Не знаю, сколько я так просидел. Потом чья-то рука коснулась моего рукава Я вздрогнул от страха. На меня смотрели изумрудные дядины глаза. Мне показалось, что в них, правда всего лишь на долю секунды, мелькнула такая же зловещая улыбка, какую я видел на лице Стефана. Я опять зажмурился, а когда снова решился открыть глаза, то не увидел ничего необычного. Только дядино лицо. Он с тревогой и искренним сочувствием глядел на меня.

– Напрасно я стал тебя расспрашивать, – извиняющимся, убаюкивающим тоном произнес В. – Прости, что разбередил твою душевную рану. Давай не будем говорить о неприятных вещах.

Я подался вперед, будучи в полнейшей растерянности. Почему дядя так спокоен? Почему он предлагает мне оставить этот разговор, словно речь идет о каких-то пустяках? Неужели его не потрясло известие о моей находке? Я ничего не понимал, кроме одного: я нахожусь на самом краю пропасти. Достаточно легкого толчка, и я полечу туда в пропасть безумия.

– Я не могу здесь оставаться, дядя! Неужели вы до сих пор не поняли? В замке есть некто…

– Ты имеешь в виду Ласло? – перебил он меня, словно уточнял какие-то малосущественные детали, хотя сам продолжал сомневаться в главном.

– Да, Ласло! – воскликнул я, раскрасневшись от гнева. – Это он убил вашего гостя. Как я, моя жена и ребенок можем оставаться здесь, рядом с чудовищем, способным…

Я осекся, вспомнив, что Ласло живет в замке всего два года, а количество черепов… Нет, один человек не мог за два года совершить столько убийств.

У меня вновь нестерпимо сдавило виски. Так было, когда Машика пыталась рассказать мне какую-то тайну, повторилось третьего дня, когда Мери заговорила о странных отношениях между В. и Жужей. Я принялся растирать виски, спрашивая