Док

чипах памяти, которые сейчас неплохо поднялись в цене. Мы же, со своей стороны, гарантируем, что вас не раздавят, как клопов… Предложение понятно?
Бледный командир бригады молча разглядывал чужаков, ощущая, как сбиваются в толпу остатки его людей за спиной. Потом полюбовался на укрывшихся на вышках редких часовых и спросил:
— Мне только что привезли аванс за будущую работу. С аванса тоже десять процентов?
— Тоже, — нахально улыбнулся переговорщик. Эта жаба не умела отступать. Его научили лишь выбивать со слабых все до последней монеты. А если кто-то успевал прибить урода, на это место легко находили следующего. Риск — минимален, когда позади толпа автоматчиков, мечтающих нажать на спусковой крючок.
— Сейчас принесу.
Я хмуро разглядывал молчаливых сослуживцев. Редкие вкрапления «старичков» и злые глаза молодых солдат, большую часть времени проводивших в чужих анклавах. Похоже, здесь и сейчас мы видели, как теряет остатки авторитета наш командир.
— Вот, десять процентов. Брикеты серебристого туффа. Любая биржа возьмет по максимальной ставке.
— Хорошо, — глиста мельком сунула нос в крошечный чемоданчик, потом хлопнула крышкой и направилась к выходу.
Второй урод в костюме посчитал, что не отработал зарплату, и на последок распахнул пасть:
— И мы проверим, сколько вам заплатили! Будет очень обидно, если окажется, что кто-то ошибся в расчетах.
— Иди, иди, — проворчал подполковник, жестом приказывая закрыть ворота. Потом посмотрел на командира второй роты, где осталось от силы двадцать человек, и усмехнулся: — Какие могут быть расчеты с покойником?
Аккуратно заткнув указательными пальцами уши, Кокрелл исхитрился правым мизинцем нажать кнопку на крошечном пульте. Подождав, пока стихнет грохот взрыва, украшенного взметнувшимся за забором дымным облаком, скомандовал:
— Браво — добить из гранатометов машины. Альфа и Гамма — зачистить периметр. Выполнять…
Через час бригада «полегчала» еще на сотню парней. Как сказал шмыгавший носом угрюмый пацаненок, теребивший лямку баула:
— Бугор рехнулся совсем. Нас теперь кончат всех из-за него! Придумал тоже, в разборки с местной братвой влезать…
— Это у тебя в шпане бугры, салабон, — я презрительно сплюнул под ноги дезертиру. — А командир бригады знает, как надо с падалью разговаривать. Обгадился? Катись тогда, отрабатывай свой блатной кусок хлеба. Не позорь форму…
Кокрелл тем временем через третьи руки сумел добыть прямой номер хозяина переговорщиков и озвучил встречное предложение:
— Еще раз ко мне пошлешь лоботрясов, я нанесу ответный визит с охапкой минометов в придачу. И пущу твое осиное гнездо по ветру. В этом сомнений нет? Ах, так значит, просто молодежь превысила полномочия и сдуру решила хапнуть чужой кусок пирога? Ладно тогда… Буду считать, что избавил тебя от лишних расходов на похороны…
Выключив коммуникатор, подполковник только развел руками:
— Ты смотри, остатки авторитета пока действуют, нас все еще боятся. Хотя — это временно. Теперь будут пробовать на зуб все чаще и серьезнее. И никакие друзья в анклавах не помогут…
Я же лишь сделал себе зарубку в памяти, что теперь надо ложиться спать, пристроив рядом не только револьвер, но и снаряженный автомат. Потому как игры начались совсем взрослые.

На утренней поверке стояли все, до последнего бойца. Звонкий голос отрапортовал:
— Господин командир сводной бригады! Наличный состав в количестве ста пяти человек построен! Больных и отсутствующих нет!
— На знамя рав-в-вняйсь! Смир-р-р-на!
Мы доживали наш пятый год. Те, кто остался, не взирая ни на что. Становой хребет бригады войск специального назначения. Все сто пять человек…

Крохотные колючие снежинки-льдинки кусали лицо, задубевшее на морозе. Но я не уходил с обзорной вышки, наблюдая, как медленно наползающая тьма пожирает проткнувшие тучи небоскребы. Холод и тьма, родственники пустоте, заполнившей душу. Казалось, я гляжусь в зеркало и вижу собственное отражение. Но рефлексию развеял громкий крик снизу:
— Док, есть боевая задача! Сгребайся, хватит балду пинать!
Я перегнулся через перила и полюбовался, как командир бригады крутит указательным пальцем «вертушку» над головой. Похоже, действительно, любимым сослуживцам зачем-то понадобился брюзжащая медицина. Вздохнув, начал аккуратно переставлять ноги на посыпанных песком ступеньках. Навернуться с десятиметровой высоты, сломав по дороге шею — крайне абсурдное завершение военной карьеры. Лучше поберечься.
— Значит,