Док

добра вокруг, просто руки так и чешутся… А уж как они спецназ ненавидят, просто слов нет. Кто больше всех просит штурмовку? Мы. Кто без нормальной авиаподдержки ни одну паршивую высоту зачистить не может? То же мы. Кто в ночь-полночь вызовы шлет, и борт для раненных выбивает? Опять мы… С другой стороны, с нами приходится дружить. Потому что любого сбитого пилота добывает именно спецназ. А здесь джунгли, на авиетке не подскочишь и бедолагу с кочки не подберешь. Вот и воюем по тихому. Мы у них прем все, что цепями не приковано, а они или грузы «напутают», или стараются заранее патрулирование в спокойных районах расписать и потом наши крики о помощи лишь комментируют: «ресурсов нет, потерпите»…
— Так ведь одну проблему решаем, на одной войне горбатимся? — удивился я, в очередной раз продемонстрировав свою дремучесть.
— Не прикидывайтесь, господин младший лейтенант, — осуждающе покачал головой Адди, успевший соскочить «с иглы» в армию до того, как окончательно превратился в ходячий скелет. Парень был механиком от бога и его взяли для ремонта оружия, не смотря на столь неприятное прошлое. Я разок уже успел его поймать рядом с запасами обезболивающих, но ограничился только тем, что теперь вечерами колол ему курс слабых заменителей «тяжелой дури». Адди существенно полегчало, и он теперь упорно обращался ко мне строго по званию. Другие мое звание вспоминали, лишь когда хотели поглумиться над очередным гражданским «ляпом». — Не надо изображать из себя идиота, вам не идет… Проблема у каждого на любой войне одна — остаться в живых. Остальное — слабая видимость человеческих отношений.
— Точно, дядя мех, поэтому при любой заварушке наши «повелители неба» предпочитают отсиживаться за спинами «сиротинушек», и прилетают лишь когда плацдарм отбит и зачищен, чтобы забрать остатки раненных и личные жетоны убитых… Кстати, ветошь у тебя с собой?
И бритые затылки склонились над разобранным оружием, чтобы в очередной раз с любовью покопаться в стальных кишках лучшего друга солдата — штурмовой винтовки или укороченного автомата. Больше половины роты щеголяло с неуставным оружием, но никому не было до этого дела. А полученные в подарок хитрые системы слежения позволили уже перехватить без потерь две чужие разведгруппы. И для меня, наблюдавшего среди парней ежедневную взаимовыручку и помощь в решении любых проблем, было странно слышать про столь антагонистические отношения с другими военными, которых послали на одну общую бойню.

До момента, как на вашего покорного слугу нацепили погоны, я считал, что во время войны армия занимается непосредственно боевыми действиями. Солдаты воюют, отдыхают, лечат полученные раны и снова воюют под мудрым управлением отцов-командиров. Но в реальности, как оказалось, большая часть войск предпочитала лишь имитировать какую-то видимость войны, а основное время занималась обменом и торговлей. Причем в оборот вовлекалось все, до чего могли дотянуться шустрые руки сообразительных ребят: продукты и боеприпасы, амуниция и отобранные у гражданских ценные вещи. Если кто-то не мог себе позволить «махнуть не глядя», то в этом случае просто пробовали стащить нужное у более зажиточных. Для «сводных» частей, кого снабжали по остаточному принципу, закупленные или украденные грузы зачастую означали лишний день-два-неделю жизни. Мало того, иногда в наиболее хитрых штабных головах рождались директивы по зачистке максимально безопасных районов поближе к передовой. И туда забрасывался десант мародеров, которые отправляли «до выяснения» в фильтрационные лагеря каждого, попавшегося под руку, а сами грабили опустевшие жилища. Поговаривали, что раньше эти же умники шли следом за боевыми частями, которые выбили противника из населенного пункта. Но, заметив столь наглый грабеж у себя за спиной, проливавшие кровь солдаты стали просто минировать захваченные ими дома. Когда это стало чуть ли не повсеместной практикой, тыловые части предпочли больше совсем не показываться в районах, где стреляют.
К столь «забавным» отношениям с мирным населением можно добавить активную бомбежку пустых дорог, ради получения лишней отметки «боевой вылет», артналеты на любые группы гражданских, попавших в зону наблюдения, а так же спорадические перестрелки на границе ответственности любой расквартированной в пригородах части. После чего я только удивлялся, почему в отчаянные «революционеры» не подалось все местное население, щедро «обрадованное» высадившимися войсками. Наверное, от немедленной тотальной войны на выживание нас спасало лишь то, что три четверти унидос жили в городах, а там все же поддерживался хоть какая-то видимость порядка.
Выгруженные