Док

затем фронт выровняют и нароют всю область перекрестным огнем. На других островах наемников додавили, это последний крупный очаг сопротивления. Нам дали добро на отход.
— Точка-точка… Черт, паршивое место, — Капитан Кокрелл быстро привязался к местности, разглядывая карту лихорадочно блестящими глазами. Наш старший уже плотно «сидел» на стимуляторах, без которых уже не мог бороться с хроническим недосыпанием и усталостью. — Небольшой холм, рядом полно сухих площадок, где можно развернуть минометы. Здесь дорога проходит… Как только мы туда сунемся, нас начнут давить как тараканов. И выйти самостоятельно из котла не получится, задавят свои же… Придется что-то придумывать.
— Дуриком пойдем, — предложил вездесущий Тибур. Остряку перебило спину, и теперь злого как черт разведчика таскал на себе Самсон. Он был готов сгинуть вместе с другом, но не бросал его. — Надо туда попасть под самый прорыв, тогда по башке меньше достанется.
— И лучше голову прикрыть чем-нибудь, — я попытался поддеть серого от боли парня, но он лишь посмотрел на меня безумными глазами и захихикал:
— Док, это точно! «Броню» надо захватить. Самую паршивую! Танки пожгли, так бронетранспортеры же пока еще остались. Хапнуть один, и с комфортом домчаться. А потом своих предупредить, чтобы не прикончили, и ждать эвакуации. Попробуй минометом броню сковырнуть, как же. Это все лучше, чем голой ж…пой сверкать на холме, по которому станут лупить уроды с двух сторон.
— С двух? — я соображал с трудом, пытаясь догнать скачущие блохами мысли.
— А ты что думаешь, док, наши артиллеристы и авиация сплошь снайперы? Ха, сейчас! Не волнуйся, они еще навтыкают нам пострашнее, чем все наемники, вместе взятые… Но на «броне» мы еще не катались, это факт. Обычно тихо-тихо, как мыши. А тут — пробиться к моменту прорыва, прикрыть своих огнем и с победой домой… Шикарно мыслишь, док.
Я лишь скривился и попытался свернуться калачиком, чтобы поберечь ноющий бок. Раз парни принимают меня за гения и приписывают чужие идеи — пусть будет так. Лишь бы выбраться из этого гниющего ада. Хотя бы по частям…

Убил бы того, кто придумал марш-броски. Особенно — ночные. Когда крохотный прибор ночного видения на полусдохших батарейках больше искажает окружающий мир, чем показывает спину впереди бегущего. Когда дыхалка сдохла «еще вчера», а второе и третье дыхание исчерпаны до донышка. Когда ноги переставляешь уже механически, хлюпая болотной жижей, и двигаешься даже не на остатках злости или упрямства, а уже по привычке, вбитой долгими тренировками. Привычка выживать, привычка бежать, хрипя в затылок мутной тени перед тобой. Вперед, навстречу неизвестности. И шкурно радуясь, что по спине колотит лишь пустой рюкзак с остатками инструментов и еле живым хирургическим диагностом, а парням приходится тащить на себе оружие и раненных. Я бы так не смог… Смог… Не смог…
Тройка разведчиков выдвинулась перед нами и подготовила позиции для лежки. Когда мы доковыляли до опаленных огнем кустов, наши «глаза и уши» уже вовсю высматривали подходящий транспорт. А еще через несколько минут ротный закрыл глаза умершему связисту и тихо скомандовал:
— Выдвигаемся, мужики. Время поджимает, через полчаса артподготовка. Если не успеем — свои же на подходах к точке накроют. Позывные мы получили, остальное — как повезет. Пошли…

Мы «на зубах» продрались к намеченному бронетранспортеру, потеряв разведку и остатки четвертого взвода. Не знаю, сколько наемников положил Самсон, израсходовавший остатки боеприпасов к пулемету, но в залитое чужой кровью бронированное нутро мы забились практически «голые», с пустыми магазинами. Туда же, до кучи, влепили осколочную гранату из подствольника, напутствовав нас в добрый путь. И до точки прорыва я лишь успевал штопать ребят, подпрыгивая на ухабах и матерясь при каждом ударе в керамические плитки активной защиты захваченного драндулета. Уже на простреливаемом со всех сторон холме, ротный с Самсоном выволок из дымящейся железки контуженых бойцов и свалил в ближайшей воронке. Чуть позже здесь же пристроили Тибура, сунув ему в руки снятый с бронетранспортера пулемет. Само транспортное средство служило отличной мишенью для озверевших от артналета наемников. И пока они практиковались в уничтожении пустой жестянки, мы закапывались в землю и молились на обещанную группу прорыва. Вокруг собрались жалкие остатки десанта, что сумели к часу «Х» прорваться в указанную точку, скупым огнем огрызаясь на наседавших врагов. Те бравые парни со стальными яй…ми, кто умирал в джунглях долгий месяц, чтобы выиграть время регулярным частям на передислокацию