Док

сон на свежем воздухе и водные процедуры.
Я подозрительно покосился на капитана, не прерывая художественные извращения. Жизнь под землей перекосила психику большинства из сослуживцев, и в моду вошли дурные и злые розыгрыши. Одному шутнику даже проломили голову по итогам выяснения отношений. Мало ли, вдруг и Кокрелла переклинило? Но командир аккуратно разгрузил подарки, потом полюбовался на пахучее богатство и довольно вздохнул:
— Надо будет «елочку» не забыть. Поставим в хижине, пусть солнышку порадуется.
Закончив очередную оскаленную рожу, я решил поинтересоваться нашим будущем:
— Кэп, ты у нас человек жизнью битый, не первый сезон авральный заканчиваешь. Что потом?
— Патрулирование, что еще, — не понял меня капитан.
Но я был упрям, и еще раз задал вопрос, более внятно обозначив свою мысль:
— Нет, я говорю — когда авантюра закончится? Посмотри — из всех частей, участвовавших в свалке, лишь спецназ гоняют без перерыва. Мы — как палочка-выручалочка, не смотря на потери. Основные части лишь матерятся, что их посмели перебросить с материка в какую-то дыру и заставили отработать жалование. Чудо еще, что выполняют приказы. А мы — и в патрулях, и на зачистке, и в десантах. Проще посчитать, чем не занимались… Вот и интересно, что судьба подбросит на закуску. С учетом твоего опыта.
Ротный почистил пузатый апельсин и поделился с Тибуром, который большую часть угощения тут же выделил Самсону. В мрачной тишине Кокрелл тихо ответил, аккуратно не повышая голос, чтобы не слышали за пределами пещеры:
— А дальше будет невесело, док. Потому что ты сам подметил главную черту этой войны: опора командования лишь на крошечную долю армии. На тех, кто не предаст. Остальные — давно превратились в балласт. И когда станет совсем плохо, нас бросят на защиту хунты. Потому что бывшим полковникам просто не на кого опереться.
— И мы?
— И мы пойдем. Потому что по другому не умеем. Как шли под землю и в ядовитые джунгли. Выполнять приказ и следовать данной присяге… Как было на многих других планетах уже сотни раз.
— Замкнутый круг? — спросил я, поставив последнего «бойца» в ряд разрисованных железных болванчиков. — Снова и снова?
— Можно и так сказать. Просто у нас выбор простой: или сдохнуть с голода в нищих кварталах, или прорваться сквозь очередную войну и вернуться домой с деньгами и связями. У бедняков из пригородов вариантов немного.
— Но ведь когда хунту скинут, спишут в расход и тех, кто ее будет защищать до последнего патрона. И ты пойдешь этот путь до конца все равно?
— Я пойду. И парни, скорее всего. Но только рано ты нас хоронишь, док. Как там хунта будет поживать, еще вилами на воде написано. А то, что мы дадим прокашляться кому угодно — это я обещаю. Потому как по другому не умею. Поэтому и пацанов снова поднатаскаю, и Новый год встречу без проблем. Потом посмотрим, как карта ляжет.
Набрав полные ладони «игрушек», я стал помогать украшать корявые колючие ветки. Действительно, что думать о далеком и туманном будущем, когда ждут насущные проблемы. Будет ли продолжение войны, или мы досидим до очередных липовых перевыборов местной сласти и вернемся домой — какая разница? Главное, мы выжили даже здесь, в глиняных норах. А уж наверху, под солнышком, сумеем наподдать кому угодно. Потому что по другому не умеем. Мы — элита элит, завербованные в нищих кварталах бритые затылки. Люди, для которых выживать в любых условиях так же естественно, как дышать. «Проклятое отребье», как нас называют твердолобые в модных галстуках и дорогих костюмах…
Похоже, я все же спятил на отметке «минус сто». Ведь именно тогда я сделал свой окончательный выбор и сказал себе — с кем пойду до конца. Драный долговязый крот, слопавший свою долю фруктов и щедро поделившийся остатками коньяка из неприкосновенных запасов. Старина док…

В январе на островах наступило затишье. Сезон дождей угомонился, оставив после себя редкую облачность. Солнышко уже не жарило в полную силу, и мы вполне комфортно обитали в оккупированной деревне. Предусмотрительный капитан выселил жалкие остатки населения на пять миль южнее, забросив туда же несколько бочек с соляркой и инструменты с разграбленного в городе склада. Не успели мы обосноваться в покосившихся домишках, как крестьяне уже заселяли их копии, вовсю чадившие трубами.
— Я предпочитаю делиться, — объяснил свою неожиданную щедрость ротный. — «Регуляры» месяц назад так же пост поставили. «Прислонили к стенке» все взрослое мужское население, остальных выбросили на болота. Потом оказалось, что где-то в бамбук напихали взрывчатки еще перед отъездом. Ба-бах, и пятьдесят трупов. Поэтому я лучше помогу