Док

Я тупо смотрел в сумерки за окном и пытался собрать рассыпавшиеся на куски воспоминания.
— Да… Туда мертвых сносили. Наверное, думали, что ты тоже умер. А я увидел, что ты дышишь, и вытащил…
— Мерт…
Лопес тяжело вздохнул, пожевал погасшую сигаретку и зло выплюнул ее в открытое окно:
— Вояки пришли. По всем палатам прошли. Где были взрослые — всех расстреляли. Даже не разбирались, кто там: бывшие солдаты, или мои родственники из местных… Хотя, они всех теперь стреляют. На улицах, в домах. Приходят, берут, что понравится. Девушек уводят. Грабят, убивают… Плохие времена… Представляешь, доктор, я теперь трупы вожу. Из больницы на карьер. Сваливаю их в яму, и назад… Даже стараюсь в лица не смотреть, вдруг кого узнаю. А так — хоть надежда останется, что кто-то из друзей вернется. Потом, когда-нибудь…
— Расстреляли?
Я попытался сесть, но голова закружилась, и тело безвольно сползло с сиденья.
— Да, всех, подчистую. Даже двух докторов убили, когда те попытались что-то сказать… Считай, больницы и нет уже, оставшиеся разбежались. Лишь водителей оставили, убитых вывозить… А ты правильно сделал, что опустился, так лучше. Вон, сзади полицаи на своей «люстре» ковыляют, сопровождают… Чтобы я мимо карьера не проехал… Но они туда не заедут. Поэтому я развернусь боком, тебя высажу у кустов, а как уедем, ты сможешь выбраться в ближайший квартал. До утра пересидишь, и домой…
Водитель поежился от набегающего холодного ветра и закрыл окно. Потом покосился на всполохи ламп в зеркале заднего вида и состроил рожу:
— Удумали, в людей стрелять. Ну, этого вы у меня не получите, дудки. А то Лопес дожил, мертвых возить. Всю жизнь врачей к больным возил, а теперь лишь покойников, как дрова напиханных… Дикие времена, я тебе скажу… Нехорошие времена…
Я лишь просипел что-то в ответ. Что я еще мог сказать, еле живой кусок мяса. Осколок неудавшегося мятежа, вырезанного по живому из кровоточащего тела государства. Бывший доктор, который трясся в труповозке по дороге на карьер. Макс Убер, бывший старший лейтенант сводной бригады войск специального назначения…

Я сидел на груде старых картонных коробок, бездумно разглядывая окружающий меня город. Я даже сейчас не смогу найти это место в чужом квартале, куда забрел после долгой ночи на карьере. Перед глазами стояли сваленные в одну кучу тела моих пациентов, расстрелянных в упор. Военные и гражданские, в основном молодые ребята, не успевшие даже помолиться перед тем, как их забрала смерть.
Наверное, я выглядел крайне паршиво, потому что местная шпана обратила на меня внимание лишь ближе к вечеру, когда бывший доктор давно уже превратился в деталь местного пейзажа. От пробегавшей мимо стайки подростков отделилась пара, с брезгливым интересом остановившаяся рядом.
— Эй, «мясо», ты дорогу домой забыл?
Я лишь устало запахнулся в кусок грязной клеенки. В путеводителях пишут, что, в случае контакта с местными бандами, желательно улыбаться и показывать свое дружелюбие. Якобы это позволит сохранит жизнь, оставив вас всего лишь с пустым кошельком. Но у меня не было ни кошелька, ни дружелюбия.
— Почему сразу — забыл? Помню… Только добираться туда далеко. Да и не ждут меня там.
— Да? Так ты скажи, где это, мы поможем… Или боишься, что жена трепку задаст? Раз дома не ждут…
Я хотел было закрыть глаза и прервать разговор, но самый прыткий из парочки легонько пнул меня окованным ботинком в бок и спросил еще раз, уже агрессивнее:
— Слышь, козел, ты что тупишь? Живешь где, урод?
— База Грандлэг, сводная бригада спецназа.
Парней будто током шарахнуло. Выхватив из карманов ножи, они отскочили и завертели головами. Видимо, приняли меня за «подсадную утку», рядом с которой должны появиться другие люди: вооруженные до зубов и готовые убивать. Увидев, как перепугались два шакала из стаи, подтянулись остальные, обступив меня плотным кольцом. Пошептавшись, беседу продолжил уже главарь: крепкий мальчуган с кучей позолоченных колечек на издырявленном левом ухе:
— Слышь, мужик, ты кто? И что тут делаешь?
Я обхватил голову руками и постарался понять: действительно, кто же я? Кто сидит здесь, в куче мусора на краю разумного мира, перевернутого вверх тормашками?
— Я? Я — доктор. Бывший старший лейтенант спецназа… Я с парнями был в местной больнице, лечил их после ранений. А потом приперлись безмордые наемники, и пустили нас в расход. Всех… И теперь мои парни лежат в миле отсюда, в грязном котловане. А я пока здесь… До ближайшего патруля…
И я засмеялся, представив рожи полицейских, когда они найдут меня в набегающих сумерках.
Шпанята зашушукали, тарахтя еле слышными словами: