Док

счастье еще, что противник не успел подтянуть что-нибудь потяжелее штатных пулеметов. Но это лишь вопрос времени.
— Док, я тебя с этими заслонками до самой смерти помнить буду! — орал Тибур, шустро семеня по узкой металлической кишке. — До самой моей яркой и быстрой смерти! И про гранаты припомню, и про бдительную охрану! Это же надо было, так накаркать!
— Греби давай, — пихал меня в костлявый зад Самсон, каким-то чудом протиснувшийся следом. — Я там пару очередей всадил на память, ребята очень рассердились. Если не уберемся, нас тут и поджарят!
— Какой предел прочности и этого оранжевого г…дона? — пропыхтел любитель ножевого боя, вываливаясь в накопительную полость рядом с бронированной заслонкой. — Высокую температуру выдержит?
— Лучше не проверять, — еле выдохнул я, выцарапываясь следом. Перед глазами мелькнули картинки прошлого: запекшиеся заживо шахтеры во время пожара. — Эти комплекты спасут лишь от штатных температур.
— Тогда мне каюк, — грустно пошутил громила-пулеметчик, застрявший на выходе из трубы. — Боюсь, на протез для любимой задницы у меня денег уже не наберется.
С трудом добыв Самсона, наша троица спешно стала обследовать черноту консервной банки, где в лучшие времена устанавливали пылеуловители и прочее специализированное оборудование. Тибур подергал паршиво окрашенный люк и ругнулся:
— Забаррикадировались, уроды… И дернуло же нас вперед ползти, а не назад, как остальных! Теперь любую простейшую управляемую ракету сюда загнать — и все, откукарекали…
Я посмотрел на знакомую маркировку на бронекрышке и судорожно сглотнул. Потом подплыл поближе и смахнул налет пыли на буро-желтых буквах. Стремительный рукопашник взглянул в мои помертвевшие глаза и замер:
— Док? Ты чего?
Но в моих ушах лишь раздавались страшные крики из прошлого. Крики, от которых я до сих пор иногда просыпался в холодном поту. Страшная цена, подарившая мне возможность убраться с астероидного пояса и выучиться на врача.
— Раньше на вентиляцию ставили отсекатели, которые контролировали возможную утечку воздуха из жилых помещений. Тестировали их на планете, ради экономии. И в случае переохлаждения вот этого блока, датчики «слепнут». Достаточно наведенного статического электричества на контактную площадку, и заслонка откроется.
— Точно? Без дураков?
— Без дураков, Сам, без дураков… Мой отец так погиб. И еще пятнадцать человек. Вся дежурная смена… Я тогда драил полы в центральной диспетчерской, где подрабатывал, и слышал все, до последнего крика. Шесть секунд взрывной разгерметизации… Не забуду до самой смерти…
Тибур промолчал, потянув с пояса крохотный баллон с жидким азотом. Практичный спецназовец собирался после захвата базы выпотрошить любые сейфы, до которых дойдут руки. А хрупкие механизмы так не любят шипящий холод и облегченный заряд пластида в довесок.
— Остужай здесь и здесь, потом запасную батарею замкнешь сюда. И Саме нужно будет сдвинуть заслонку по направляющим в эту сторону. Датчики на пульте даже не пискнут.
И я отплыл в сторону, замолчав. Потому что голос предательски задрожал, а память упорно демонстрировала картины давно забытого прошлого. Забытого ли?

Не знаю, послали за нами команду зачистки, или нет. Но то, что наше появление за спинами охранников стало для них неприятным сюрпризом — это точно. Я спрятался за каким-то пультом, усеянным грудами циферблатов, и бездумно смотрел на стену напротив, пока мои сослуживцы азартно поливали огнем все живое вокруг. Лишь когда Самсон сумел пробиться по связи до своих, прислушался к его недовольным крикам:
— Да, зона чистая! Квадрат три-полста-четыре! Чистая, говорю! Что?… Подтверждение?… Слушай, ты, урод колченогий, я тебе такое подтверждение устрою, ты у меня до шатла на карачках поползешь!
Пока они препирались, Тибур уже успел переключить систему видеонаблюдения на нужные коридоры и разблокировал шлюзовые ворота от нас до ремонтных доков. И через пять минут здесь уже было не протолкнуться. А еще через десять остатки охраны сдались, прекратив бессмысленное сопротивление. Рудный комплекс временно обрел новых хозяев. Космические кроты добрались до сердцевины чужих астероидов…

На мостике флагмана транспортной флотилии царило легкое возбуждение. Долгий путь с рабами в трюмах закончен. Хотя, рабами их называют неполиткорректные уроды, проигравшие очередную корпоративную войну. А по документам: на комплекс доставили каторжан, обвиненных в преступлениях против человечности, получивших ожидаемые пожизненные сроки за совершенные преступления.