На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
не дворец, безусловно, но и не лачуга. Видно зелья приносили ему и медь, и серебро, и золото… В комнатах было темновато, но чисто – настоящее обиталище умного человека. Вверх по стенам, теряясь в сумерках уходили стеллажи с ящиками и горшками.
«Разбогатею», подумал Эвин, «Приглашу его к себе в замок. Умные беседы вести».
Усадив его, старик забегал по скрипучим половицам, подетски хвастаясь доставал какието банки, тряпочки и горшки, пахнущие небывалыми болезнями, и ставил все это перед Эвином, словно и без того удивительных вещей на столе не стояло в избытке.
Тут действительно, как на хорошей кухне, чего только не стояло – даже чтото небывалое в трубе из прозрачного материала, похожего на замерзшую воду, что возили изза Серединного моря. Эвин неодобрительно покачал головой, дивясь расточительству. Эркмасс из такой посуды пил, а тут… В склянке висела какаято гадость чуть не с тремя головами…
Гость заинтересованно присмотрелся.
Точно! Три головы!
Взгляд скользнул ниже…Чтото там еще было кроме свитой в пружину гадины….
Солнечный луч пробился сквозь занавес и лучезарно, словно палец Кархи, уткнулся в стол аптекаря. В ярком, радужном пятне проявилось вдруг женское лицо. Только что скрытое темнотой оно вдруг выступило, словно ночной огонь на сторожевой башне. Глаза незнакомки заглядывали в душу, тревожили…
– Что это?
Старик, стоявший на лестнице и тянувшийся за какойто коробкой обернулся, посмотрел и сказал со значительной торжественностью человека, обладающего диковиной.
– Это знаменитый элернийский червь. Во время двоелуния…
До червяка, что висел в воде, Эвину не было никакого дела. Он небрежно, едва не уронив, сдвинул склянку, освобождая рисунок.
– Червь? Какой червь? Что там за благородная дама?
Старик заскрипел лестницей, спеша на помощь своему червяку, и на ходу говорил:
– А….Дама… На базаре говорят, что это дочь Северного Императора, что ее похитили страшные Железные Рыцари и теперь требуют выкупа. А отец готов отдать ее в жены тому, кто освободит ее из рук похитителей…
Сердце Эвина стукнуло раз, другой…
Половина царства! Ну, пусть не половина. Пусть четверть…
Лоэр глубоко вздохнул. Кусок и впрямь был хорош! Только вот найдется ли рука, что осилит поднести его ко рту и зубы, чтоб от него откусить?
Злые Железные Рыцари предпочитали отбирать чужое, а не отдавать своё…
Правый берег Днепра.
Лагерь страховщиков.
Под утро нас сморил сон, и проснулись мы только к полудню.
Поляну заливал солнечный свет, трещали птицы, и вообще ничего вокруг не напоминало о том, что тут творилось вчера.
– Хороши мы… – сказал шеф сквозь зевок. – Сторожа..
Морщась и покручивая плечом, он сразу устремился к палатке.
– Ну что он?
– Не понимаю, – сказал Чен, пожимая плечами. – Вроде все в норме… Жара нет. Зрачки на свет реагируют…
Раненый, словно услышав, что речь о нем задергался, захрипел чтото неразборчивое.
– Помоги!
Мы подхватили его под руки и вытащили из палатки.
– Аптечку, – озабоченно бросил шеф, наклоняясь над ним. – Быстрее…
Я сделал два шага назад …
И тут произошло то, чего не ожидал никто. Только что лежавший без сил раненый ловко повернулся, коснулся рукой шефа и в туже секунду в его ладони оказался разрядник.
– Эй, эй, – сказал Чен не поняв, что происходит, – Лежи спокойно. Тебе нельзя…
Он так и не произнес, чего именно тому нельзя делать. Его колени подогнулись. Парализованный шеф упал в траву. Разрядник через мгновение уже смотрел на меня, предавая словам раненого убедительность.
– Всем стоять.
Я замер.
– Не обижайтесь, ребята. Ничего личного, – сказал он на вполне сносной геолингве. Не отводя ствола от меня, этот гаденыш щелкнул переключателем, и кольцо на стволе излучателя из голубого стало красным. Он поставил на боевой. Еще не сообразив, что он задумал, я машинально сказал:
– Что с тобой? Кончай с оружием шутить…
Помогая себе плечами, моро поднялся чуть выше, прислонился к дереву. В нем пульсировала боль, но он терпел.
– Вам, я слышал, свидетель нужен, а мне, какая жалость, свидетели не нужны.
Глаза у него были совершенно нормальные, скучающе даже. Щека только подергивалась, но это не от волнения – от боли. Тяжело ему одному раненому, только решение он уже принял…
Все, что должно было произойти в следующие секунды, для него не были ни потрясением, ни экзотикой – просто работа. Наверняка ведь мы с Ченом у него не первые и не последние. Я стоял перед ним дуракдураком и думал, что дальшето делать?
Организм решил все за меня и решение это, наверное, уже сидело во мне, едва только я увидел разрядник в его
