Долететь и … Тетралогия

мимо, не доставив желтокожему никакого неудобства.
Разбойник ударил еще раз, сильнее, но в этот раз коварный иноземец уворачиваться не стал, а перехватил руку, задержал на излом и атаманов подручный застыл с неестественно вывернутой рукой. В плече остро проскочила боль. Несколько мгновений они стояли друг против друга, и чужеземец смотрел своими косыми глазами, как Ефальтий прикусывает губу, чтоб не дать сорваться с губ позорному крику и вдруг, улыбнувшись, ослабил захват.
Желтолицый отступил на шаг, слегка поклонился, прижав руки к груди, и снова покачал перед лицом пальцем, запрещая трогать сундучок.
– Ах ты, гадина, похорошему не хочешь?
За спиной желтокожего Хамада взмахнул мечом…
Отскочить ему было некуда, но купец и не стал скакать – наклонился, пропуская лезвие над собой, и с разворота ногой ударил Хамаду в бок. Удар пяткой под мышку сбил атамана, словно тот был простой деревяшкой. Через мгновение он лежал на траве и громко шипел от боли. Купец бросил на него взгляд и чтото негромко крикнул.
Явно не помощи просил. Ефальтий понял этот птичий вскрик посвоему.
– Говорить сперва научись, а уж потом пощаду вымаливай.
Хамада прошипел сквозь зубы:
– Чего смотрите? На ножи его!
Иноземец присел, словно собрался обделаться от страха, только ничего похожего не случилось. Теперь он заорал громко, требовательно, словно грозил чьимто гневом, а может быть, наоборот, прощения просил. Полуприсев на вытянутой ноге, он кувыркнулся вбок и ногой же въехал Рэху в грудь. Тот от удара попятился, но желтый не дал ему отступить. Звонко выкрикнув чтото вроде «Йая!» он рукой коснулся его шеи и Рэх в момент, словно душу потерял, свалился в траву.
Ефальтий остановился, но тут же рванулся вперед. Подумаешь, удивил – рукой душу вынул! А может, у Рэха и душито не было? Всегда он слабаком был – с третьего кувшина и под стол… А вот так если, с размаху? Хех!
Купец прыгнул назад, сминая спиной листву, и Ефальтий прыгнул следом, чтоб разрубить увертливого купчишку, только купцу повезло, а Ефальтию – нет. Тот знал, что делал. Откинулся назад, руками отводя ветку, словно тетиву лука, и разбойник хлестко получил по лбу. На мгновение Ефальтий замешкался, отступил, и этого купцу хватило. Он прыжком приблизился, встал вплотную и коротким ударом отправил атаманова друга в беспамятство…
На мгновение не больше, но…
Сдвинуться с места он не мог и поэтому лежа, сквозь слезы, Ефальтий видел, как купец расправляется с товарищами. Не подобрав ни меча, ни ножа он только руками и ногами то резко, то плавно касался их, какимто чудом оставаясь невредимыми среди мелькающих то тут, то там мечей и ножей.
Рэх в нешуточной злобе махнул секирой, а купчик, вместо того, чтоб уклониться, наоборот, словно жизнь свою не ценил, шагнул вперёд и одним ударом переломил рукоять и ткнул незадачливого убийцу пальцем в грудь. Тот замер, так и не выдохнув ругательство, что хотел выплюнуть и пробитым рыбьим пузырем опустился на траву. Купчик крутанулся на пятке и как раз успел остановить Хамаду, что очухался и решил лично покровянить руки. Теперь пятка попала ему в лоб и атаман, не вскрикнув улетел в кусты.
Дрался он так, что не драка это была, а непонятно что – он ведь и кулаком никого не тронул. Все больше ладонями, да ногами, а ведь к такому и с мечом не поступишься. Рэх заполз сзади… Удар, прыжок еще удар и снова Рэх отлетел от желтокожего, только теперь не в кусты, а со всего маху пропечатался к дереву…
Великий Карха! Такого бы в долю – цены б такому соратнику не было бы!
Кривясь от боли, Хамада поднялся и крикнул.
– Всем стоять. Отойти от него…
– Ты чего, – прохрипел таки не разогнувшийся Ефальтий.
– Я сам…
Ослушаться атамана никто не посмел. Кто еще остался на ногах, отошли осторожно. Купец остался посреди поляны, настороженно разогнулся.
Хамада поднял с земли оброненный кемто меч и, глядя желтому в глаза, кивнул на другой, что лежал у него за спиной. Тот не понял, наверное, и вместо меча подобрал две палки от древка Рэховой секиры.
– Ну, как хочешь, – сказал Хамада. – ты сам выбрал…
Он поднял меч над головой и легко, кистью крутанув его, вдруг обрушил лезвие на врага…
Как это у него получилось? Непонятно. Он словно колдовством какимто проник сквозь лезвие и очутившись в шаге от Хамады одной палкой стукнул того по руке, а потом обеими – по бокам, словно в барабан стучал и еще раз по голове. Хамада охнул. Меч его подброшенный неведомой силой упорхнул в кусты, а сам атаман опрокинулся навзничь.
– Колдун! – выдохнул Гуравчик. – Колдун!!!!
Правый берег Днепра.
Ловушка.
Компания у меня подобралась неплохая.
Совсем рядом, не более чем в сотне шагов, грустно