На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
в лагерь. В завязавшейся дуэли одна из боевых машин была рассечена полностью, а другая настолько искорежена, что не могла больше не стрелять не двигаться.
А Эвин, наблюдавший за поединком с вершины третьего холма, надо думать, получил немалое удовольствие от этого. У него еще хватило нахальства подойти к останкам своих врагов и отдать им воинские почести. Он подождал до утра, гадая, придет ли ктонибудь на помощь этим двум бедолагам, искромсавшим друг друга на его глазах, но ночь прошла спокойно, и он понял, что путь к замку свободен. Ранним утром, с двумя лошадьми Эвин отправился за своим Призом. Конечно же, он дошел до крейсера, но, сами понимаете, ничего там не нашел. Принцессы у нас теперь большая редкость и в разбитых грузовых крейсерах почти никогда не встречаются. Эвин облазил все что мог, оборался наверное там, но безрезультатно. Его рука и сердце остались при нем – отдать их было некому. Другой кто на его месте повздыхал, повздыхал бы да и убрался бы восвояси. Но не Эвин.
Тут по поступкам видно государственного ум человека. Как он понял, что дело с Прекрасной Принцессой не выгорело, он тут же отправился к местному королю за его дочерью. Рассказал тому как железных рыцарей победил в единоборстве – одного и другого, освободил Прекрасную Принцессу и отправил её, безутешно плачущую от любви к нему домой, к папаше, императору Северной страны, а сам прибыл к Его Величеству просить руки его дочери, ибо давно наслышан о её красоте уме и добром нраве. Свадьбу справили через два дня.
К тому времени, как мы там объявились он уже все королевство в руках держал.
– Пройдоха он, – неодобрительно заметил Суциртун.
– Умный пройдоха – поправил его Хаспер, – а умный человек из всего для себя пользу извлечет.
А про Джо Спендайка никто так и не вспомнил.
Он нашелся только через шесть лет.
Но это, как говорят классики, совсем другая история…
Ночь.
Башня осажденного замка.
С тихим шелестом вокруг башни движется туман.
С верхней площадки, опершись руками на парапет, вниз смотрел человек, одетый в железо.
Он пытался различить в движущемся мареве хоть чтонибудь, однако видно ему было только влажную пелену, простершуюся от края и до края, да балку, торчащую из стены на уровне третьего яруса бойниц. Оттуда, снизу, ощутимо пованивало – на балке болтался повешенный три дня назад шпион брайхкамера Трульда, невесть как пробравшийся в замок и чудом никого не зарезавший по дороге.
Человек глубоко вздохнул, поморщился, но причиной досады был не запах, а погода.
– Проклятый туман…
В голосе звучало раздражение. Оно кипело в нем, грозя брызгами достать когонибудь еще и обжечь. Нужен был только повод, чтобы выплеснуть его из себя и хоть немного успокоиться. Раздраженно выругавшись, человек рывком поднялся с колен. В белую муть летучими мышами улетели грубые слова.
– Был бы хвост – и того бы не увидел. Пришлось бы рукой щупать…
Он сказал это сквозь зубы, никак не рассчитывая на отклик, но ктото из тьмы хохотнул в ответ на шутку. Рука рыцаря сама собой потянулась к мечу – жест вполне простительный для обитателя осажденного замка, но с полпути вернулась назад. Сердясь за только что испытанный страх, он одновременно испытал и облегчение. Повод нашелся. Можно было сорвать зло на чемто более плотном, чем белесое марево вокруг, и железный человек зло бросил:
– Хватит ржать. Не конь.
Поперхнувшись смехом, человек умолк. Страх припечатал глупую усмешку к губам, и он так и остался стоять, не решаясь изменить выражение лица. Рыцарь хлопнул в ладоши. Звук получился глухой и мокрый, словно гдето рядом рыбой ударили по влажному песку. Человек за спиной молчал, не решаясь ни словом, ни движением вызвать неудовольствие старшего. Уловив страх, которым повеяло изза спины, рыцарь взял себя в руки и примирительно сказал:
– Погодато…
Злость ушла в туман, сделав его еще гуще. Но человек у него за спиной этого не понял и продолжал стоять, не решаясь открыть рот.
– Погода для штурма – лучше не пожелаешь. – Голос рыцаря стал спокоен, рассудителен. В словах не осталось ни злобы, ни раздражения.
Но невольный слушатель и тут промолчал, словно и сам стал частью тумана. Рыцарь поморщился:
– Чем ржать непочтительно, проверька лучше караулы. И мне спокойнее, да и твоя голова целее будет.
Тот, к кому он обратился, с облегчением приложил руку к сердцу. Гроза миновала. О том, что хозяин замка бывал крут в решениях, тут знали все, но, правда, все также знали, что он и отходчив. Но Карха бережет только тех, кто сам
