На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
свой панцирь. Тень на противоположной. стене поднялась из куска мрака, что оказалось тенью кресла, и склонилась в сторону.
– Раз я существую, то, наверное, смогу…
Штурман выговаривал слова, кряхтя и шипя от боли, но все же двигаясь.
– Жи… вой!
Волна тепла наконец добежала до капитанских ступней, и он поднялся на ноги. МакКафли помнил, что все это ненадолго, и каждую секунду, отпущенную ему медициной, нужно будет использовать с толком. Люди были живы. Пора было пожалеть технику. Очень медленно, оберегая шею от резких движений, он огляделся. Рубка представляла собой очень печальное зрелище. Главный пульт был расколот натрое. Черные извилистые трещины (это в изотермическомто силикете!) уходили в темноту, откуда глазами хищников светились несколько транспарантов.
– Высота шесть тысяч метров, – прочитал Мартин. Он прищурился, потряс головой, не веря глазам, и МакКафли позавидовал ему. – Мы что, летим?
В пульте затрещало. Черные трещины на мгновение осветились. Капитан посмотрел на высотомер и увидел, что тот показывает уже десять тысяч метров.
– Прилетели.
К горящему табло «Атмосфера» добавилось и еще одно – «Твердь», и тут же следом – «Жидкость».
– Приплыли, – поправил сам себя капитан. – Сергей, ты жив?
На пол полетел еще один колпак, и третий вахтенный простонал:
– Разве это жизнь?
– Чтото не так? – спросил Мартин, глядя, как тот Овивается в кресле, пытаясь отстегнуть ремни. – ожет, палец занозил?
Сергей не ответил. Держась за голову, он качался из стороны в сторону. Потом, морщась, стал ощупывать себя сквозь скафандр.
– Сколько же костей в человеке… Господи! Болит же каждая… – жалобно простонал он.
МакКафли знал, что инженер был непревзойденным мастером жаловаться на жизнь и вполне в состоянии был сделать упитанного слона из любой попавшейся под руку тощей мухи. По голосу инженера капитан уже понял, что пострадал тот не более чем другие и особенного внимания ему не требуется.
– Это потому, что их вдвое больше стало, – объяснил он ситуацию инженеруядерщику.
– Вдвое? Вчетверо! – возмутился тот. – Впятеро! Пострадавший – моя фамилия!
С кряхтением и пощелкиванием он повернулся к МакКафли.
– Что еще скажешь? – спросил капитан.
Сергей бодро сверкнул глазом:
– Просыпается раз марсианин после банкета в Земном посольстве…
Анекдот был стар и настолько не подходил к тому, что тут творилось, что МакКафли поморщился. Сергей чутко умолк и, тут же став серьезным, спросил:
– Капитан, что же всетаки произошло?
– Реактор взорвался, полагаю.
Инженер недоверчиво покачал толовой. Событие было не рядовым.
– И мы все еще живы?
МакКафли пожал плечами. Что тут можно было сказать? Повезло… Космос велик, и в нем случается и не такое…
Он хотел все это сказать, но посмотрел на инженера и передумал, философия сейчас была совсем не к месту. – Ты же сам сказал, что это не жизнь. Сергей, поняв, что сказать капитану нечего, тут же вцепился в Мартина, требуя обстоятельного рассказа о том, что тот испытал в момент катаклизма.
Слушая бестолковый разговор, капитан перебирал кнопки на пульте.
Когда месяц назад они стартовали с окололунной станции «Зеленый дол», их тут было двенадцать душ. Трое коренных «новгородцев», трое механиков – ремонтная бригада управления Космогации, с чьей легкой руки они тут и оказались, и шесть человек биологов. Эти влезли в корабль в самый последний момент, чуть ли не по стенам, по совершенно смешному, с точки зрения капитана «Новгорода», поводу. В чьюто академическую голову пришла гениальная мысль устроить тут заповедник. Усмотрели в здешней фауне земные академики чтото уникальное – то ли мох какой, то ли зверя… Все они, и механики и биологи (не академики, конечно), находились в анабиозном отсеке «Новгорода», дожидаясь посадки на планету.
«Вот и дождались! – подумал невесело капитан. Мысль мелькнула, уступив место другой, от которой стало сухо в горле. – А дождались ли?»
Аотсек «Новгорода» был самым защищенным местом и на корабле, но у всего на свете есть свой предел, даже предел прочности Аотсека, и он мысленно застонал, представив себе то, что ему предстояло увидеть. Об этом подумал не только он.
– Капитан! – Мартин склонился над поручнями. – Свяжитеська с Аотсеком. У меня чтото не выходит.
– У меня тоже, – откликнулся капитан, уже не один раз попробовавший дать команду на пробуждение. – Надо туда идти, поднять их…
– И обрадовать!
Сергей уже стоял около двери, переминаясь с ноги на ногу, явно желая выйти из рубки раньше МакКафли и перехватить у него честь первооткрывателя. Капитан неожиданно усмехнулся. Если
