На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
он все правильно представлял, то открытий за стеной рубки должно было хватить на всех.
– Обрадовать? Пожалуй. Очень подходящее слово… Осторожно переставляя ноги, он повернулся:
– Мартин, идти сможешь?
Штурман закряхтел. Кресло под ним неожиданно плавно повернулось, словно стояло оно не посреди разрушенной рубки, а в салоне новенького с иголочки лайнера, но едва Мартин встал, как оно, жалобно скрипнув, повалилось набок.
Цветочки кончились. Начинались ягодки.
Экипаж был готов к приключениям, но капитан не спешил подниматься. Он остался сидеть и только спросил:
– Как там дверь? На всякий случай – раз уж чудеса начались, то почему бы им не продолжиться? – Сергей ткнул пальцем в кнопку замка. По всем правилам, которые действовали на «Новгороде» до катастрофы, дверь должна была зашипеть и открыться, но она не сделала ни того ни другого. Инженер на всякий случай постучал по ней кулаком – то ли от огорчения, то ли желая удостовериться, что она действительно не открылась. Стальная плита толщиной в полтора сантиметра была, может быть, и не лучшей защитой от космических неприятностей, но рубку управления отделяла от остального корабля вполне надежно.
– Аварийным попробуй, – подал голос Мартин. – Не ленись…
Сергей наклонился пониже, вроде как принюхался:
– А тут ленись не ленись… Напряжения нет.
– Сам напрягись.
Слева от косяка на стене был закреплен механизм ручного открытия – небольшое колесо, похожее на старинный штурвал, украденный с парусника. Не оченьто веря в удачу, инженер тронул рукоять, и она, неожиданно легко повернувшись, соскочила с оси. Грохот ударил по ушам. Сергей успел отдернуть ногу, обернулся и развел руками.
МакКафли подошел к инженеру. Дверь на глазах превращалась в проблему.
– Тааак! – протянул Мартин. – Проблема. Мало нам проблем…
Сергей несколько раз навалился на нее всем телом, но металлическую преграду строили умные люди, и именно поэтому она могла выдержать и не такие удары.
– Ломом бы ее, – сказал штурман откудато из темноты.
– Где ж его тут найдешь? – в сердцах ответил Сергей, оглядываясь в полутемной рубке. Ничего целого ему на глаза. не попалось – обломки и куски и ничего более.
– Вот как раз только его, может, и найдешь… Если мы уцелели, то уж лом и подавно.
Сергей возился с дверью минут десять, напомнив скрученному болью капитану играющую в вольере мартышку. Инженер тыкал пальцами в кнопки, крутил штурвал, бил в плиту плечом, стучал обломками, выбрав что покрупнее, и даже не пожалел для такого дела штурманского кресла. К концу забавы он, рассердившись, даже пнул ее ногой:
– УУУ, животное!
МакКафли, наблюдавший за всем этим, по его виду понял, что инженер ждет чуда. Так бывает иногда в книгах и видео: последний, отчаянный удар героя – и дверь распахивается. Но в этот раз чуда не произошло, хотя Сергей подождал несколько долгих секунд.
– Наверное, ее фамилия – Задний Проход, – в сердцах сказал инженер.
Капитан, погруженный в мысли цвета пепла и сажи, не сообразив, о чем речь, спросил:
– Чья?
Потом понял и спросил:
– Почему?
Сергей зло улыбнулся:
– А потому…
Капитан, хоть и с опозданием, понял, что имеет в виду инженер, и быстро сказал:
– Я понял! Сядь…
Сергей послушно и с видимым облегчением уселся, подперев спиной дверь.
В темноте чтото скрипело, задевая друг за друга, издалека доносилось змеиное шипение воды, каплями падавшей на раскаленные плиты обшивки.
– Мартин! – позвал инженер. – Маааартин! Ты где?
Темнота долго молчала, а потом все же отозвалась человеческим голосом:
– Тут я. Делом занимаюсь, – донеслось до инженера.
Голос штурмана звучал глухо, словно тот залез в чьюто утробу и отвечал оттуда. Слова гудели, как шмели, и капитан скривился – теперь гудело не только в голове, но иснаружи.
– А ведь так и помереть недолго… – подумав немного, сказал инженер.
Ощущение бессилия рождало раздражение, а оно требовало выхода. Сейчас он был похож на старинный паровой котел – тот запас доброты, с которым он встал из кресла, смыло потом. Плечо, за которое он держался, болело.
– Без еды, без воды, без…
Он остановился и с некоторым испугом взглянул на капитана:
– А воздухто тут есть?
– Есть, – сказал мрачный капитан. – Все тут есть. И воздух, и вода, и братья по разуму…
– Ну, про братьевто я и так знаю.
– А что тогда спрашиваешь?
– Чтобы подбодрить, – откровенно признался Сергей. – Чтото грустный вы, капитан. Словно ваша фамилия Тоска. Нехорошо это…
МакКафли только головой покачал. Язык у инженера был легкий, без костей, и иногда, не подумав, он выдавал
