На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
Не маленькие, разберетесь.
Он посмотрел на Мартина, словно разбираться предстояло исключительно ему. Тот кивнул.
– На всякий случай визуальные координаты: полосатая гора рядом с замком какогото типа по кличке Трульд.
Сергей не выдержал искушения таким словом и пробормотал:
– Трульд его фамилия…
– Молодец, что запомнил.
– Замок совсем рядом?
– Не знаю. Наверное, не очень. Индикатором снимите защиту, и все… Буду ждать вас завтра.
– Мы вернемся к сроку.
– Надеюсь, – отозвался капитан. – Прощаться не будем…
Он сделал шаг назад, но чтото остановило его. Не оборачиваясь, он произнес:
– Так. На всякий случай… Мало ли что… Местная фауна для человека съедобна.
Он быстро вышел из кабины, не стараясь скрыть свое волнение. Сергей рукавом протер иллюминатор и увидел, как капитан отключил шланг от последнего штабеля и, скрестив, поднял руки над головой.
– Газ весь, – прокомментировал Сергей. – Давай, Мартин, трогай.
МакКафли поднес руку с радиобраслетом ко рту, и в кабине раздался его голос:
– Готовы, ребята?
– Все в порядке, капитан, рубите концы.
– Счастливого пути, держите связь.
Гул стал слышнее. По площадке пронесся вихрь из пепла и сажи. Мартин повернул двигатели, и воздух, уплотненный вращающимися винтами, оттолкнул дирижабль от земли…
Снизу МакКафли наблюдал, как по полураздутой оболочке ходили волны. Отсюда, с развалин «Новгорода», взлетающее в небо сооружение выглядело куда как менее торжественно. Капитану оно напоминало большой кусок шоколадного желе, сводимого судорогами. Он подумал, что, возможно, комуто захочется попробовать его на зубок, и затряс головой., отгоняя кошмарную мысль.
Словно птенец, пробующий новую для себя стихию, дирижабль сделал круг над головой капитана.
Если бы у аппарата были крылья, то Сергей обязательно помахал бы ими капитану, но крыльев не было, и он с некоторой долей досады на это направил машину на юг. Дирижабль медленно, но неотвратимо уходил вверх. Без ускорения, которое ассоциировалось для людей с любым движением вперед, он взбирался все выше и выше к невидимым сейчас звездам. Иногда ветер дружелюбно подталкивал его плечом. Тогда гондола колыхалась, и люди ощущали плавный толчок, бывший своего рода рекомендацией в клуб облаков и еще ближе возносивший их к солнцу.
Руины из иллюминаторов дирижабля выглядели куда как более респектабельно. Мелкие осколки «Новгорода» и обугленные деревья отсюда выглядели однородным монолитом черного цвета с блестящими вкраплениями. Похоже это было на кусок черного бархата, по которому ктото рассыпал горсть металлической стружки. Зелень леса, окружавшего место посадки, делала его менее скорбным. Свежевспаханная земля от его соседства уже не навевала мыслей о могиле и безвременной кончине. А накренившаяся носовая часть крейсера и вовсе оживляла эту композицию, делая ее похожей на солнечные часы.
От этой ассоциации инженеру пришли в голову мысли о босоногом детстве, парном молоке, и душа его наполнилась тихой радостью. Оглянувшись назад, он с удовольствием увидел, как МакКафли внизу становится все меньше и меньше. Пока инженер мог различать его, капитан махал пукой, потом растворился в зелени, стал незаметной черточкой среди развалин.
«Славно всетаки, – подумал Сергей. – Хороший он человек, но зануда. Без него тут както спокойнее…»
Хорошее настроение просилось наружу. Хотелось поделиться с кемнибудь своей радостью, ощущением свежести и спокойствия.
– Хорошо! – сказал он.
– А? – откликнулся Мартин.
– Хорошо, говорю… Спокойно. – Он показал пальцем вниз и изобразил лицом капитана. Говорить он не решился – связь работала, и капитан вполне мог услышать его.
Мартин кивнул, если и не разделяя мнения Сергея, то вполне понимая его.
– Кстати, спасибо, – небрежно бросил инженер.
– За что? – поинтересовался штурман.
– Не успел тебя поблагодарить там, на берегу. Это ты ведь мне ствол поднял? Больше некому было…
– Это когда ты мыльницу строгал? – усмехнулся Мартин. – Я, конечно. Не всегда же мне огурцами играться…
Дар, которым обладал Мартин, был одновременно и его счастьем, и его огорчением.
Огорчением – потому что сила его была невелика и хватало ее только на то, чтоб удивлять девушек, да на шалости с огурцами и рукоятками. Счастьем – потому что, как и всякий обладающий Даром, он знал, что тот всегда будет с ним и что возможности его теоретически безграничны и что если ему сильно повезет и он наткнется на свой резонатор, то это заставит его Дар раскрыться в лол– ную силу, и тогда…
Сергей почувствовал
