Долететь и … Тетралогия

Но делать было нечего. Судьба тащила их вперед, ухватив за шиворот. Дверь уже трещала под навалившимися на нее с той стороны доброхотами…
Мартин еще раздумывал о нравственности выбора, а Сергей уже настраивал разрядник на парализующий разряд.
Когда дверь соскочила с петель и в горницу полезли бородатые морды, он уже был готов. В первую же секунду оцепеневшие от лучевого удара солдаты гремучим ворохом оружия и конечностей ввалились внутрь комнаты. Напор нападающих был так силен, что от него содрогнулись и стены, и люди. В мощном звуке, потрясшем корчму до основания, слились и топот, и звон железа, и хриплые, придушенные стоны…
А во вторую секунду Мартин швырнул за дверь гранату.
Вспышка предназначалась всем, кто еще не успел подняться на второй этаж. Свет, сжатый взрывом, ощущался как нечто материальное, что можно было потрогать рукой и оцарапаться. От него не спасали ни веки, ни ладони, прижатые к глазам. Даже в их комнате воздух словно наполнился едким зеленым дымом, а уж что было там, внизу…
Не успело ослепительное сияние померкнуть, как Мартин выбежал на галерею. Под ногами чтото податливо ушло в сторону, чтото звякнуло, но он даже не подумал о тех, на кого наступил. Лежавшие тут были пока неопасны, но те, другие, внизу…
Он замер, давая глазам привыкнуть к темноте.
В зале было тихотихо.
Люди не решались в наступившей темноте сойти с места и только щупали воздух вокруг себя. Тишина наливалась ужасом. Воины не понимали, что произошло тут секунду назад, но все говорило им о том, что произошло нечто страшное, нечто непоправимое. Ощущение ужаса. витало в воздухе. Каждый считал себя оставшимся один на один с неведомым, но это не могло продолжаться долго. Сметая запруды стыда и долга, ужас просился наружу. Секунда вязкой тишины раскололась от многоголосого жалобного воя.
По спине Мартина холодным потоком пробежали мурашки. Он был готов к этому, но все же… В звуках, идущих снизу, не было ни гнева, ни ярости – тихий, едва слышный вой десятков людей был наполнен только животным ужасом перед силой, сделавшей ЭТО. Силой, безусловно, злой и могучей и поэтому могущей сделать нечто еще более страшное… Те, внизу, уже не чувствовали себя ни мужчинами, ни воинами. В темноте, хватая воздух дрожащими пальцами, стояли испуганные дети, взывающие к жалости и состраданию.
Пораженные увиденным, Хэст и корчмарь застыли на месте. Мартин сделал шаг вниз. Хэст протянул руку, чтобы тронуть его за плечо, но не решился. Лестница оглушительно заскрипела, и солдаты заметались, налетая на столы, столбы и друг на друга. И вдруг он понял:
– Колдовство! Что ты сделал с ними?
В голосе Хэста был едва сдерживаемый ужас.
– Ничего страшного не произошло. За спиной тоненько охнул хозяин.
– Это такое заморское оружие. Не беспокойтесь о них, – вполголоса ответил Мартин. – Это временная слепота. Завтра утром они вновь смогут гоняться за вами.
Хэст унял возникшую в утробе дрожь, вспомнив рассказы Братьев о колдунах. Очень было похоже… Правда, они дворяне… Хотя кто знает? Маввей покосился на господина благородного Инженера, стоявшего рядом с ним с разрядником на изготовку и с жадным любопытством глазевшего на то, что получилось.
Нет… Всетаки дворяне. Вон взгляд какой осмысленный и разговор учтивый, и к схватке, видно, привычны. Вон как быстро управились…
Все бы ничего, но одно неприятно царапало душу. Могущество этих людей было велико. И не просто велико, а унизительно велико. Легкость, с которой они решили проблему его жизни и смерти, задевала фамильную гордость, да и средства, что они использовали… Может быть, все же колдуны?
Он вздернул подбородок, перевел взгляд на замерших врагов. Они показали ему свое могущество, что ж… Он найдет способ показать им свое.
– Воины! – обратился он к солдатам. От его голоса слепцы шарахнулись в разные стороны. Шум волной пробежал по залу. – Передайте Трульду, что каждый, кто будет гоняться за мной, плохо кончит.
Понимая свое положение, белорозовые завопили:
– Милости! Пощади нас, Керрольд! Хэст улыбнулся. Что ни говори, а дружба с такими людьми, как эти заморские дворяне, может принести и пользу, и удовольствие. Он вскочил на скамью, чтобы голос его был услышан во всех концах зала.
– Вы не враги мне, и я не враг вам. Завтра утром вы вновь сможете видеть, но предупреждаю…
Голос Маввея обрел силу грома. Факелы на стенах колыхнулись, выпустив вверх чадные струйки.
– Каждый, кто захочет пойти по моему следу, ослепнет вновь.
Его слушали затаив дыхание, боясь пропустить хоть слово – ведь он возвращал им жизнь и свет.
– А пока посидите тут… Эй, хозяин! Напои своих гостей…
Его слова были встречены ревом –