На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
он ответил:
– Нет еще. Дождемся обеда и узнаем.
Спиной Сергей чувствовал жесткость столба, а ногами – мягкую упругость земли. Площадка вокруг него сохраняла следы босых ног. Чувствовалось, что тут здорово пляшут, незлобиво вбивая любую растительность обратно в землю. Вокруг площади стоял с десяток травяных хижин, сверху прикрытых свисающими ветвями. Чуть в стороне из гущи деревьев поднимался в небо дым, легкомысленными перьями пятная небо. Рядом с ним тяжеловесным куском камня, неизвестно как залетевшим в небо, торчал угрюмого вида пик.
– Во, опять горы, – обрадовался Сергей. За его спиной завозился Мартин. Его прислонили так, что он мог видеть только противоположный край поляны.
– Где?
– Прямо передо мной. А у тебя что?
– У меня пока круги перед глазами. Дай проморгаться.
– Моргай, – великодушно разрешил Сергей. – А что у тебя, господин благородный рыцарь? Что видишь?
Хэст заскрипел зубами, пытаясь повернуться на голос.
– Вижу целую свору гадов с копьями. Он тяжело задышал, стараясь порвать веревки, но безуспешно.
– Эх, дружины нет… Уж я бы…
– Потерпите, – успокоил его Мартин. – Какой смысл ругаться, если сила на их стороне?
– Как какой? – возмутился Маввей. – Драться не могу, так хоть разозлю их.
Сергей покачал головой, явно не одобряя рыцаря.
– Вот этогото я и боюсь, – сказал он. – По мне, лучше иметь дело со спокойными туземцами, а не с кипящими от злобы людоедами. Может быть, тогда…
Маввей понял его недосказанную мысль и перебил:
– Это не людоеды. Но не радуйтесь, живыми нам отсюда в любом случае не уйти. Нам остается только выбрать себе смерть.
Сергей, скосивший глаза, увидел, как длинным плевком рыцарь постарался попасть на чьюто босую ногу. Не попал. Инженер облегченно вздохнул, хотя в скорую и мучительную смерть както не верилось. Толпа все густела, и вскоре живое кольцо вокруг них заслонило дома и заборы деревни. Жители бесцеремонно разглядывали их, ктото пытался потрогать. Лбом он ощущал пощипывание. Переводчик в автоматическом режиме впитывал крохи информации и начал выдавать ее «новгородцам». Старейшины, собравшиеся рядом с ними, совещались о том, что с ними делать. Единомыслия у них не было. Часть старейшин – именно около них терся тот самый одноглазый, который встретил их на поляне, – утверждали, что пленники – посланцы какогото Великого Жо. Другие, в полном соответствии с диалектикой, в это не верили и требовали какогото неясного испытания.
– Мартин, ты слышишь?
– Слышу.
– Что там? – заволновался благородный Хэст. – Будем драться?
– Пока нет. Они еще не решили, друзья мы им или нет.
– Меч бы мне, – с тоской отозвался Маввей, – сразу бы разобрались, кто тут друг, а кто враг…
– Остыньте, Хэст. Будем надеяться, что до этого Дело не дойдет…
Услышав его голос, старцы замолкли, прислушиваясь.
– Знать бы, где этот самый Жо. Я бы с удовольствием нанялся к нему в посыльные, – мрачно пошутил Мартин, выдерживая оценивающие взгляды именитых старцев.
– Да. При таком раскладе наши шансы уцелеть значительно увеличились бы, – согласился с ним Сергей.
Спор стал резче. Старики водили пальцами друг перед другом. Один из них, с лицом, изъеденным какойто кожной болезнью, склонился над ними, придирчиво изучая обувь. Он сказал чтото, Сергей не понял, но другой старец тут же возразил ему.
– Хорошо хоть единомыслия у них нет, – вполголоса заметил Сергей, повернувшись к Хэсту. – Может, повезет нам? Может, умные победят?
– Один умный уже победил. На поляне, – напомнил Мартин, – и что это нам дало?
– Многое.
– Например?
– Например, то, что мы все еще живы. Помоему, это. немало.
Мартин дернул головой. Сергей молчал, и Мартин обратился к рыцарю:
– А вы как думаете, господин Маввей?
– Поубивать бы их всех, – невпопад откликнулся рыцарь. – Подняться бы только да руки развязать…
Спор старцев перешел в практическую плоскость. Они стали обсуждать, что будет, если выяснится, что они всетаки не окажутся посланцами Жо. Мнения’ у них опять разделились. Одни предлагали принести их в жертву, а другие склонялись к тому, что приносить их в жертву в то время, когда дичь ушла и охота стала неудачной, – расточительство. Поэтому их надо просто съесть.
Слыша это, Маввей скрипел зубами и ругался непереводимыми словами. Эти энергичные звуки, хоть и непонятные, бодрили и давали «новгородцам» надежду.
Любопытство, как и все на свете, имеет свои границы. Потеряв к ним интерес, толпа постепенно стала рассасываться. Она редела, словно солнце растапливало ее, и человеческие ручейки растекались по хижинам. Однако старики, упорные в
