Долететь и … Тетралогия

монахов – уж больно приятно было смотреть на него в такие минуты, после чтения умных книг, напитанных мудростью и благочестием.
От долгого сидения спина стала совсем как деревянная. Старший брат, кряхтя, поднялся, хотел было позвать служку, чтобы растер, но сдержался и сам заелозил по спине кулаком, прислушиваясь к тому, что творилось за окном.
В комнате висела тишина. Это там, за каменными стенами, свистел ветер и собиралась гроза – горе для путников, а тут воздух был наполнен уютом и запахом расплавленного воска. Тихонько потрескивала свеча, сонно плескалась пара поющих рыб, что жили в подвешенной на крюке посредине комнаты лохани.
Он прошелся по комнате, стараясь не нарушать благопристойной тишины. Спать в обители, по заведенному обычаю, ложились рано. И то дважды в ночь приходилось братьям вставать на ночную охранительную пляску, отгоняющую от стен обители злых духов, да и без этого монахи любили поспать. Ничего предосудительного Старший брат в этом задолго до него заведенном порядке не находил. Не зря у блаженного Кейзи он трижды натыкался на мысль, что «…ночной сон есть посрамление дьявола, а дневной – его услада!».
Мысль, что и говорить, глубокая, и давно уже Старший брат подступался к ней, чувствуя в ней глубину, как раз по своему разуму, но всякий раз чтото мешало.
Так и сейчас – сесть бы, подумать, разобраться в тонкостях, но все некогда.
«К людоловам сходить, что ли? – подумал глава обители. – Не спят ли?»
Но эту мысль опередила другая: «А чего идтито? Раньше не спали, да и теперь с чего бы?»
Ах, какие дела творились вокруг!
Брат шел на брата, сын на отца… Это все, конечно, в порядке вещей. Родственные свары – дело в Империи обычное, да и везде так, только вот главное отличие – там, где кровь льется, обязательно есть братья, отцы, дядья и племянники. Старший брат сбился с шага и встал.
Нарожали благородных столько, что и ступить некуда, а тут…
Он потер ладони и заплясал благодарственную.
Надо же! Под самым боком у Братства! Брат с сестрой и никаких других родственников!
Он щелкнул пальцами.
Ну, сестра, положим, не в счет. По Имперскому уложению деда нынешнего Императора Мовсия Эмирга, храни его Карха, не мог майорат перейти в женские руки, и ввиду такого расклада появлялась у Гэйльского монастыря возможность прибрать к рукам родовой замок Маввеев – замок Керрольд с угодьями, пашнями, озером…
Найти бы только Хэста да поговорить, как нужно, чтобы с пониманием отнесся к нуждам Братства, любовью проникся. Конечно, там и Трульд был, будь он неладен со своим колдуном, но это уже другая забота. Были у Старшего брата ходы в Имперский совет, были… Так что можно было надеяться. С тем и были посланы в разные стороны монахи, чтобы донести до скрывающегося гдето Хэста Маввея Керрольда благую весть, что ждет его в Гэйльском монастыре сестра под защитой святых стен и Старшего брата Атари. Он не сдержался и, умиленный собственной хитростью, снова заплясал. Ай да брат Атари! Ай да умница! Харрарский ковер под ногами глушил шаги, и он вздрогнул, когда за ставнями громыхнуло. В прорезь плеснуло резким синим светом, ковер под ногами вспыхнул яркими красками. «Уснут! – подумал он. – Конечно, уснут! В такую погоду и умалишенный из дому не вылезет. Посидят, посмотрят немного и спать завалятся…»
На мгновение замешкавшись, он шагнул к двери. За спиной опять ударил гром, и дверь, словно перепуганный Божьим гневом грешник, шмыгнула в сторону. Ярколиловый свет рассек темноту дверного проема надвое, отразившись внизу ярким серебряным блеском и высветив три фигуры. Он узнал среднюю. Радость колыхнулась в нем, словно вода в луже, когда в нее попадает камень удачи.
«Значит, не спали! – мелькнула в голове совсем уж глупая мысль. – По кувшину вина каждому… По два… И закуски вволю!» Вслух он ничего этого несказал, только произнес:
– Ага! Господин Маввей.
Сопровождавшие его монахи почемуто не сняли ряс, но радость не оставила времени на размышление. Несколько мгновений он смотрел на расплывающийся в темноте силуэт Маввея, но потом все же перевел взгляд за спину рыцаря. Чтото там все же было не так.
Через долгое мгновение он сообразил, что фигуры за его плечами не такие крупные, как должны были быть, и только тут стало понятно, что означает этот смутный блеск внизу, около его ног. Сперва он понял это головой, а не сердцем, и от этого у него еще вырвалась фраза:
– А где?..
– Людоловы? – спросил Хэст, и губы его раздвинула нехорошая усмешка. – Где ты их поставил, там я их и положил…
В темноте трудно было чтолибо разглядеть, но рыцарь чтото увидел, и усмешка его стала еще шире. Старший брат Атари, человек, умудренный четырьмя годами учебы в университетах