Долететь и … Тетралогия

прочь был продолжить рассказ и дальше, но прогрессор не дал ему углубиться в воспоминания.
– Ну и чего мы добились? – перебил его Александр Алексеевич. Сергей, мысленно пребывавший еще рядом с кувшином, непонимающе поднял брови. Хвастаться, конечно, было нечем, но и гореватьто особенного смысла то же не было. Потеря горошины ничего не означала – у прогрессора был еще запас «шмелей», но чтото ответить ему было нужно.
– Определенности, – сказал егерь, так и не убрав улыбки с губ. – Мы добились самого главного. Теперь мы знаем, что добром он ничего не отдаст. Нам объявлена война!
Он умолк. Все с интересом смотрели на него. Всетаки война – это… Война!
– Ну и что дальше?
Этот вопрос интересовал всех, но задал его Чен.
– Значит, и действовать будем соответственно.
– «Соответственно» – это как? – осторожно поинтересовался Никулин. Он слегка откинул голову назад, словно обнаружив в товарище чтото новое, необычное, захотел рассмотреть его во всех деталях. – Применяем тактику «выжженной земли»? Пленных не берем?
Сергей задумался, потом его радостная улыбка превратилась в неуверенную. Он услышал в словах подвох.
– А что, нам для чегото пленные нужны? Зачем?
– Нам не пленные нужны, а информация, – вмешался в разговор Джо. Повода для веселья он тут никакого не усматривал. – Сергей, однако, прав в одном. Добром он теперь ничего не отдаст.
Александр Алексеевич покачал головой и сказал с явным сарказмом.
– Кто бы сомневался.
Джо кивнул.
– Значит, будем наблюдать, и ждать момента…
– Ничего не надо ждать, – перебил его Сергей. Его и дальше надо прессинговать, чтоб не подумал, что колдунов можно победить.
– Даааа, – сказал Чен, мечтательно глядя в пустой и темный экран. – У них там сейчас эйфория… Первая победа над колдунами. Каспедийское кувшинами употребляют вовнутрь.
– Тем горше будет разочарование, – ухмыльнулся Сергей и подмигнул Александру Алексеевичу. – Помоему пора пускать в ход «шмелей».
Имперский город Эмиргергер.
Императорский дворец.
Зал Государственного Совета.
Кувшин с колдунами никуда не исчез, но Мовсий каждый раз бросая взгляд на него, удивлялся, что тот еще стоит на месте. Он не удивился бы, если тот вдруг отрастил крылья или ноги и сбежал, или просто сгинул, растворился в воздухе. Перехватив Императорский взгляд, брат Черет сказал таким тоном, словно очевидную вещь растолковывал новообращенному.
– Там же изображение Кархи. Никуда они не денутся.
Мовсий вздохнул.
– Хотелось бы на это надеяться…
Снова схлестываться с невидимками Императору не хотелось.
– А по моему пусть хоть куда пропадут, – влез Иркон. Он уже выпил и закусил. – Без них както спокойнее.
– Эти никуда не денутся, – твердо повторил Старший Брат. – Сила Кархи удержит их внутри, чтоб они там не делали.
Император опять невольно посмотрел на кувшин.
У того, что они только что свершили, не было вкуса победы. Был только привкус чуда, но этого не хватало, чтоб душа успокоилась. Чудеса в его жизни встречались редко – победы куда чаще. Так что чудо вполне еще могло обернуться поражением.
Он никому не рассказал о том, что ему сообщил Эвин. Никто из друзей не знал, что кроме купцаколдуна Айсайдры есть еще вернувшийся из далеких краев Всезнающий и какойто неизвестный колдун, что приходил к Маввэю.
– Эти, может, и не денутся… Другие бы не появились.
– Другие появятся, так мы с ними…
– Кушаем? – спросил голос. – Приятного аппетита…
Иркон, не договорив, дернулся, расплескивая вино.
Голос был знакомым.
Наглый колдунневидимка какимто чудом выбрался из кувшина и вновь объявился гдето рядом. Император вскочил, и это получилось у него более поспешно, чем хотелось.
– Ничего, ничего… Вы ешьте. Я подожду… Аппетит портить – последнее дело.
Голос шел откудато из окна. Император в упор уставился на монаха, потом перевел взгляд на кувшин. Он ничего не спросил, но колдун оттого и называется колдуном, что все ему и без слов понятно. Его слова сделали ответ монаха лишним.
– Да мы там и не были… – сказал голос. – Если б ты знал…
Меч вжикнул над головой Иркона. Тот присел на корточки, откатился вбок, и на четвереньках метнулся за стол. Блестящая полоса разделила комнату наверх и низ. Голос метнулся в сторону. Только что он был перед Мовсием, но через мгновение уже оказался за спиной.
– Что ж ты сразу дратьсято? – удивился голос. – Я к тебе похорошему, а ты железом машешь?
Император не стал слушать. Безнаказанность колдуна рождала непереносимое ощущение слабости. Он не мог сделать то, что хотел. И где? В собственном дворце, где все было ему послушно,