На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
демонами» учит нас: – «У демонов есть уши». Они слышат нас, хотя не могут читать мысли…
– Ни в одном из храмов Братства не видел ни одной шкуры темного демона… – негромко, но так чтоб услышал монах, пробормотал Иркон. – Шкуры светлого, впрочем, тоже не видел…
Монах пропустил колкость мимо ушей.
– Если мы хотим победить их, то должны меньше говорить и больше думать. Мы должны просить Карху дать нам силу и хитрость…
Имперский город Эмиргергер.
Императорский дворец.
Зал Государственного Совета.
Он бежал, и встречные шарахались в сторону от бешенного Императорского взгляда. Следом бежал Верлен, на ходу выкрикивая приказания, чтоб у дверей на женскую половину утроили стражу.
Дверь приближалась рывками, словно ее корчило оттого, что было в Зале.
Забыв про хитрость Старшего Брата, Мовсий вбежал в зал и только тогда остановился, почувствовав воду под ногами. Брызги коснулись лица, вернув его в разум. Под ногами, прямо в воде, заливавшей пол – еще шаг и наступил бы – лежали вповалку пятеро стражников. Они лежали так, как их и застал десятник, поднявший тревогу. Никто не посмел прикоснуться к жертвам злого колдовства. От сапог Императора к ним пробежала мелкая волна и, разбившись, вернулась назад.
– Среди бела дня, – произнес голос за его спиной. Император повернулся. Иркон смотрел на людей без сожаления, но с любопытством.
– Живы?
– Скорее всего, да.
– Ранены?
– Ты же знаешь – колдовство не ранит. Оно вынимает душу. На время или навсегда.
Мовсий хотел выругаться, но сдержался.
– А где…
– Вон там. На стене.
А себе под нос в полголоса пробормотал.
– Ошибся, значит, Черет. Не помогла вода все же…
Не ответив, Мовсий пошел к дальней стене. Между двумя картинами, на камнях, что поставили друг на друга предки его предков, появилась размашистая надпись – «СОГЛАСИСЬ». Одно слово, но оно стоило многих. Он оказался невольным пророком. Колдуны забрались сюда не только голосами и они не просто пришли. Они бросили ему вызов.
То, что они сделали со стеной, вызывало страх и уважение.
Император смотрел на оплавленный камень, думая, что можно противопоставить им. Им и их силе. Изза спины донеся голос брата Черета.
– Дааааа… Это их слабость…
– Это? Их? Слабость?
Каждое слово Император произнес отдельно. Он словно давал Черету время передумать и отказаться от глупых мыслей. Какая слабость? Оплавленный камень говорил сам за себя.
– Если смогли сделать это – они могучи…
Он повернулся к монаху, чтоб ткнуть того носом в стену, но Черет смотрел вовсе не на нее. Старший Брат не вошел в зал. Он сидел на пороге, прямо в дверях, у первого же заколдованного. Края его рясы, впитав воду, стали черными.
Стражники уже выходили из колдовского оцепенения и пытались подняться на ноги. Глядя, как они барахтаются в воде, Старший Брат сказал:
– Заметь, Император. Опять все живы… Опять ни одного убитого. Ни царапины, ни синяка, ни выбитого зуба…
Но Император его не слышал.
Он молчал, глядя на надпись.
От камня несло теплом и гарью, и этот же запах обрела злоба, смешенная со страхом, что билась под кадыком. За спиной плеснуло, зашуршало. Он обернулся на звук. Ничего страшного. Монах, перевернув стражника, тащил его поближе к стене. Его никто ни о чем не спрашивал, но вопрос висел в воздухе и Черет, негромко, словно сам с собой говорил или обращался ко второму стражнику, что волок к двери сказал:
– Это не гнев! Нет! Это испытание. Карха испытывает силу нашей веры и нашего ума!
Хранитель Печати криво улыбнулся.
– Раз уж ты такой умный, что догадался о замыслах Кархи, то, может быть, скажешь, что теперь будет с нами?
Монах посмотрел на него, усмехнулся, словно и впрямь доподлинно знал, что замыслил Карха.
– Слабый и глупый, сломавшись, станет дровами небесного костра охотника Гэрпа, а выстоявший будет любезен нашему небесному отцу.
Хранитель Печати ему не поверил.
– Выходит палач на костоломке тоже испытывает чьюто веру?
– Не кощунствуй…Ты же видишь, что их силы выше человеческих, выше Императорских.
Мовсий поднял голову, повернулся.
– Но не выше сил Братства, ты хочешь сказать?
Старший Брат не ответил.
– А монахи? Ихто колдовство тоже не пощадило!
Монах взялся за третьего стражника.
– Это еще не все силы Братства…
– А есть ли у Братства силы, способные сделать вот это?
Он потащил упирающегося Черета к стене, измаранной надписью. Монах, едва увидел надпись, выдернул свою руку из Императорской и застыл, присматриваясь.
Несколько мгновений на лице жило выражений огромного, не уместившегося в душе удивления, но тут
