На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
Мовсий вздохнул.
Последние дни он чувствовал, что в нем независимой жизнью живут два человека. Нет, колдовством тут и не пахло. Он сам и был этими двумя. Теперь все, что происходило вокруг, он оценивал с двух сторон. Первый внутренний голос, успокоенный почти десятидневной передышкой, надеялся, что все худшее уже позади, зато второй не менее уверенно предрекал новые испытания.
Как и Старший Брат Черет, второй человек в нем не верил в то, что колдуны ушли насовсем. Прав был монах, когда говорил, что ихнее обыкновение – «Уходить и возвращаться»… Могли и вернуться… Пока, правда, все было спокойно. Никто не слышал ни их шепота, ни голосов приведенных ими чудовищ, никто ничего не видел, хотя этото как раз и не было удивительно. Их никто никогда не видел, разве что Эвин, когда украл у заговорщиков плащневидимку.
Казалось, что колдуны пропали так прочно, словно навсегда ушли из жизни Империи. Император вздохнул еще раз. «Только ушли ли?»
Изза этого состояния раздвоенности волейневолей приходилось прислушиваться к тому, что говорил брат Черет. Всетаки именно ему, а не кому другому, пришло в голову залить пол водой, чтоб выследить колдуновневидимок. Именно ему, и никому другому пришло в голову после этого два дня плясать вокруг дворца охранительные пляски, вроде бы окончательно извергнувших колдунов из столицы…
Это конечно все так, только что вспоминать о прошломто, хоть и недалеком? Указал путь к спасению – спасибо тебе, а оставшуюся жизнь не порть. Надо же выдумать такое – ходить по воде, до тех пор, пока Карха знак не подаст? Самто в воде не сидит. Бродит гдето по сухому…
Вода плескалась у самых ног, и эхо плеска отлетало от стен.
– Где самто монах? – спросил Мовсий. – Давно его не слышно…
Иркон потянулся к кувшину, налил, выпил, крякнул от удовольствия, ощутив, как огненный комок прокатился вниз, в желудок и оттуда теплом растекся по ногам.
– Нужен он тебе… Клянусь Тем Самым Камнем, от него одни неприятности.
Верлен прекратил шлепать ногой по воде и та успокоилась, только чуть подрагивала под ветром, залетавшим в окно. Не выдержав молчания, повернулся к Мовсию.
– Помнишь, с чего все началосьто? Прибежал, Совет расстроил…
Он покосился на Иркона, занявшегося курицей. И ему и бедной птице, похоже, было все равно есть вода на полу или нет.
– …а как хорошо сидели…
Мовсий соглашаясь покачал головой.
– Бегущими Звездами грозил… Где они теперь его звездыто? А? – он развел руками. – Нету… Поистрепались… Звездами все началось ими и кончилось… А ему все мало… Всех в воду посадил…
Мовсий ещё раз кивнул. Казначей прав. Все со звезд началось, ими и кончилось. Пропали Бегущие звезды, в один день пропали. Восстановил Карха справедливость, отвел беду. Тут уж точно не монаха заслуга.
Только вот надолго ли?
Чтото коснулось его слуха. Император поднял палец.
Как по команде друзья умолкли и в тишину, заполненную шелестом волн, ворвался далекий ритмичный топот.
– Лошадь? – первым удивился Иркон. – Кто это решился во дворце на лошади разъезжать? Дворец у нас или что?
Его удивление было немного фальшивым, но смысл в словах имелся. После того, что тут было недавно, любая странность сейчас выглядела бы вызовом Императору.
Верлен не стал ничего выдумывать – подошел к двери и, открыв её, с удовольствием вышел на сухое место. Стоило ему открыть дверь, как стало понятно, что никакая это не лошадь, и даже не всадник. Просто гдето недалеко бежал человек. Быстро бежал.
– Монах, – почемуто сказал Казначей. – Некому больше…
Он посмотрел на Иркона, словно предлагал тому поспорить.
– Опять у него неприятности. Торопится и нам жизнь испортить…
– Спорим, что нет, – оживился Иркон, посреди этой юдоли скорби единственный, продолжавший радоваться жизни. От курицы осталась груда мелких костей, но вино в кувшинах еще плескалось. – У монаха бег мелкий, дробный, а это….
– И спорить не буду. Тебя, сироту, обирать совестно…
Шум вдруг пропал. Человек, похоже, устал и перешел с бега на шаг.
Хранитель Печати посмотрел на мрачного Императора, пожал плечами и налив вина в два кубка и приглашающее кивнул казначею.
– Ну, что я говорил? Если б неприятности, то монах непременно бы сюда забежал…
Верлен отступил назад в воду, закрыл дверь, пошел к столу за кубком.
– Наши неприятности от нас не уйдут…
Он не успел дойти, как дверь распахнулась, и на пороге объявился Старший Брат Черет. Лицо его было бурым от прилившей крови. Монах не успел сказать ни слова, как Мовсий привстал.
– Что? Опять?
Никто не вздрогнул, не перепросил ничего. Не вздохнул даже глубже обычного. Мовсий понял, что, как и он сам, его товарищи,
