Долететь и … Тетралогия

развел руками монах. – Зачем же ты народ смущал? Нам ведь все известно!
Он погрозил ему пальцем и начал с видимым удовольствием перечислять:
– И о сборищах тайных, и о школе твоей, и о предерзостных попытках проникнуть в Божественную тайну полета, и о связи с Дьяволом, и о мерзком твоем безверии…
На каждое прегрешение Старший Брат Атари загибал палец, и когда все они собрались в кулак, он для наглядности потряс им около самого носа узника.
– Мы терпели сколько могли. Сам виноват.
Шумон молчал. Ссориться со Старшим Братом ему не хотелось, да и возражать ему по существу было нечем. Посвоему прав был монах. Все это было. И школа, и попытки разобраться, почему драконы и птицы могут подняться небо, а человек – нет. Разве что вот связь с Дьяволом… Шумон усмехнулся и ничего не возразил. Он только поплотнее закутался в сырой плащ, что оставили ему гостеприимные Братья.
Почувствовав, что разговор не задался, Атари решил расшевелить собеседника:
– Послушайка, Шумон, Все говорят ты умный человек. Скажика мне, сколько может прожить человек, подвешенный за ноги?
Шумон ядовито усмехнулся.
– По разному. Если подвесить тебя, в полдень, то до вечера ты не провисишь.
Брат Атари то же усмехнулся и не менее ядовито поправил Шумона:
– Почему меня? Тебя.
Шумон побледнел и пожал плечами. Монах определенно кудато клонил, но только куда?
– Повесь, посмотрим.
Старший Брат ухмыльнулся. Безбожник на глазах становился человеком.
– Да, конечно ты прав. Надо попробовать. Мне просто хотелось узнать, не заржавел ли твой ум за то время, что ты является нашим гостем?
– Золото не ржавеет, – презрительно сказал Шумон. – А вот…
Он хотел еще чтото добавить, но монах, почувствовав, что разговор может пойти о пустяках, удачно пошутил:
– Ну, тогда тебе на сырость жаловаться не следует.
Шумон пожал плечами.
– Надеюсь, что ум твой отсырел не настолько, чтобы ты не представлять себе положения, в которое ты попал? Сырая камера и прелая солома это еще не все неприятности, которые мы в состоянии тебе доставить.
Атари поднялся, опершись на резной посох. Официальное уведомление, которое он собирался сделать, требовало к себе уважения.
– Хочу поставить тебя в известность. В Гэйль прибыл представитель комиссии по охране Храма Веры. Ты понимаешь, чем это тебе грозит?
– Костоломкой, – спокойно сказал Шумон, взявший себя в руки.
– Ну почему обязательно костоломкой? – Атари снова сел и высморкался. Тут не поймешь что лучше – сухая жара или прохладная сырость. – Может быть колесованием, побиением камнями, «уткой» или четвертованием. Есть из чего выбрать? А?.
Перечисляя виды казней, брат Атари внимательно смотрел на Шумона, ища в лице его признаки страха или слабости. Лицо книжника, однако, не выразило ничего.
– Да, держишься ты не плохо, – признал монах, – но, плюнь на меня Карха, я думаю, чтобы все это тебя сильно привлекало.
Шумон отвернулся. Сквозь решетку ему был виден кусочек стены и его башня, с которой он так недавно наблюдал полеты драконов над Дурбанским лесом.
«Вряд ли он пришел просто поиздеваться, – подумал он. – Чтото ему от меня нужно».
– Послушайка, Атари. Для меня видеть тебя, может быть и честь, но наверняка не такая уж большая радость, как это тебе возможно, кажется. Давай выкладывай чего тебе нужно. Зачем пришел?
– А зачем существует Братство? – задал встречный вопрос Старший Брат, и сам себе ответил. – Для спасения людей. Вот я и пришел, чтобы спасти тебя.
– Меня или мою душу? – уточнил Шумон.
– И душу, и тело, раз ты его так ценишь.
– Тактак. И дорого же мне придется заплатить за это?
Такой поворот разговора развеселил безбожника. Чтото забрезжило впереди.
– Это как посмотреть. Я думаю, цена для тебя будет вполне приемлемой. Учитывая качество товара, разумеется.
Старший Брат опять сел. Начинался разговор по существу.
– Какой же путь ведет к спасению? Уж не путь ли веры? – задиристо спросил Шумон.
– Путь, указанный Братством, – уклончиво ответил Старший Брат и продолжил:
– Я хочу пригласить тебя помочь Братству в разрешении одной задачи в сфере наших общих интересов.
– Общих интересов? – озадаченно переспросил Шумон. Ему показалось, что он ослышался. – Что может быть у нас общего?
– Больше чем ты думаешь, – ответил Атари. – Нам всем нужна истина. Ты ищешь ее, мы ищем ее… Давай искать вместе.
– Не понял, – честно сказал Шумон. Монах его озадачил. Переход от четвертования к взаимопомощи оказался слишком стремительным.
– Мы, как и ты ищем истину, – терпеливо повторил Старший Брат.
– И что же?
– Любая теория останется