На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
Деревья на другом берегу стояли стеной, словно ктото вырезал их из черной бумаги и наклеил на бархатистый темносиний пластик. Я представил ракетчиков, мирно спящих после сегодняшних кровавых трудовых будней, и ответил совершенно серьезно.
– Как это не хочу? Очень даже хочу. Надо же разобраться кто это там засел. Я ведь не всякому по себе ракетами стрелять позволяю. Только очень красивым девушкам, да и то в виде исключения.
Левый берег Эйбера.
Лагерь Имперской панцирной пехоты.
Никто не спал. В лагере шла охота. Время от времени то тут, то там радостно взревывало и каждый раз и эркмасс, и немного оклемавшийся Эвин Лоэер прислушивались, но…
Никто после этого не вбегал в палатку и не вел с собой демона.
– Сбежал, – в который уж раз сказал Эвин. – Уж больно он драться ловок.
Он потрогал голову. Рана подсохла, и кровь на повязке перестала пачкать пальцы. Повязка стала сухой и жесткой.
– Как это он мне со спины зашел, что я не почуял?
Прислушиваясь к очередной порции криков, Кори, сидевший за раскладным столом, невпопад ответил.
– Ничего. И наши ребята не промах.
Эркмасс ужинал. На столе стояли кувшины, лежала краюха хлеба. От этого в палатке теперь пахло не только речной сыростью, но и вином и съестным. Эвин почувствовал голод и попробовал подняться. Получилось. Под ногами мерзко заскрипели остатки демонических крыльев.
Он с отвращением отбросил кусок неразгаданной загадки.
– Да кто спорит? Только ведь такого, сам понимаешь, чтоб поймать, сперва увидеть надо, а у нас не то что латники, а и Братья его не видят.
Спросив взглядом разрешения, он налил вина в кружку, подхватил хлеб. Не зная еще, как относится эркмасс к Братьям по Вере, сказал со всей деликатностью.
– Нет у них, что ли, нужной благодати… Или, наоборот, чтото лишнее.
Эркмасс выругался, дернулся, чуть не уронил кубок. Сова задели за живое.
– Да что Братья? Ничего удивительного – греховодник на греховоднике.
Эвин осторожно отодвинул кувшин подальше от края. Уж больно огорченным гляделся хозяин Саара, а в кувшине каспедийское, да поболее половины кувшина. Жаль будет, если разобьет… Он поставил свой кубок, тронул рукавом губы.
– Ладно… Кончать это все нужно. Не поймаем мы никого сегодня. Нужно завтра. Днем.
Эркмасс это и сам понимал. Взгляд его упал на крылья.
– Думаешь, он вернется?
В голосе было даже не сомнение, а уверенность в том, что все будет иначе. И дураку было ясно – не нужны демону крылья. Тот, кто к ним приходил, взял всё, что хотел. А хотел бы взять чтонибудь еще, так вернулся бы и взял. И никто ему не помешал бы! Эвин покачал головой. Он и сам думал точно так же.
– Не думаю. Что ему тут делать? Он что хотел – взял. Но пойматьто его все равно нужно…
– Да. Самолюбие подстегивает…
Подданный Пальского князя улыбнулся. Кожа потянулась, и щеку кольнуло болью, но Эркмасс оскалился в ответ.
– Вот и поймаем. Днемто тень ему спрятать будет негде.
Левый берег безымянной реки.
Холм за туземным военным лагерем.
То, что на наши радиопереговоры ракетчики не отреагировали, могло оказаться и счастливой случайностью. Не могли же они и в самом деле контролировать весь эфир, наверняка не было у них такой необходимости, а вот аварийные частоты….
В конце концов, не напрасно же они сбили аварийный буй?
Похоже, я сказал это вслух и Чен встрепенулся.
– А вот мы сейчас это и проверим с пользой для дела. Достанька «птичник».
Наверное, выражение, что появилось на моём лице и заставило его улыбнуться. До чего обидно, когда на сложные вопросы ктото другой, а не ты, даёт такие простые ответы, что стыдно становится! И я ведь знал, что в наших пожитках есть и такая техника. Знал, но даже не подумал об этом! В каждом НАЗе имелось несколько «воробьев».
Чен опустил лицевой щиток, и я последовал его примеру.
Мир вокруг стал прозрачным, но смотреть то, что находится вокруг нас, было бессмысленно – опасность была не рядом, в лагере, а далеко. Там, где из земли торчали остатки «Солнечной короны», там где ракетчики возможно прямо сейчас отмывали испачканные по локоть в крови руки. Я представил, что может произойти завтра, приняв во внимание упрямство туземцев и безжалостность гостей из будущего и покачал головой. А у Чена мысли были другие – куда прагматичнее моих.
Он проверил «воробья» и удовлетворенно кивнул. На мелкую технику наша вынужденная посадка никак не повлияла. То, что мы меж собой называли «воробьем» официально носило название Мобильный информационный центр. Аппарат мог передавать звук и картинку на расстоянии до 40 километров. А больше нам было и ни к чему.
Резкое движение рукой и, едва слышно засвистев, «воробей»
