На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
Брата Атари его проводили в маленькую, скромно обставленную комнату, хоть и с зарешеченным окном, но зато сухую и с кроватью.
По распоряжению главы общины к нему по очереди привели лазутчиков и Шумон почти пол ночи слушал их россказни о несметном числе нечисти, невесть откуда появляющейся и неизвестно куда исчезающей, о личной святости лазутчиков, уберегшей их от несчастий.
Рассказы их были похожи друг на друга, и вскоре он сам уже подсказывал монахам и солдатам, что произошло вслед за темто и темто.
Не поленившись, Шумон всетаки выслушал их всех и уселся думать.
Как не крутил он в голове рассказы монастырских героев об их приключениях, выходила явная несуразица. Существо, обладающее согласно догматам Братства возможностью творить ничем неограниченное зло действовало на редкость неумело и даже добродушно. Только этим можно было объяснить, что среди героев не было ни одной жертвы! Ни одной! Никто не потерял не то, что души – а даже руки или ноги. Все осталось при них.
Все как один возвращались в город целыми и невредимыми – исцарапанные, перепуганные, но целые. Только один ухитрился сломать ногу, да и то по собственной глупости. Дело там обошлось без Пеговых помощников и их злых козней. Да и этот случай с одноногим героем скорее вызывал удивление, чем восхищение его смелостью. Не было ни погони, со щелкающими за спиной зубами, ни преследования, ни удивительных чудес и знамений. Просто бежал человек, да споткнулся. Да и споткнулсято он уже подбегая к Гэйлю, на глазах у братии. Может быть, споткнись он тремячетырьмя поприщами раньше, рассказ получился бы совсем другой, более красочный. Появилась бы в нем и схватка с самим Пегой и соблазнение большими деньгами и заморскими принцессами (бродили такие рассказы в народе после Саарского инцидента, бродили…) и грозный отказ от всех предложений и посрамление врага рода человеческого, и удачное бегство на одной ноге, но все вышло, как вышло, и приврать монах не решился.
Слов было сказано много, но пользы из разговоров Шумон не извлек.
Оставались еще, правда охотники и ловчие, что первыми вышли из леса, но разговоры с ними безбожник отложил на следующий день. Эти должны были не только рассказать о том, что видели своими глазами, но и о Дурбанском лесе и Замских болотах.
Постояв несколько минут на солнце, он подошел к воротам, перед которыми его ждал брат Така.
Вчерашней мрачности на его лицо не было, хотя и дружелюбным его назвать он не решился бы.
– Здравствуй, брат!
– Черт тебе брат, – угрюмо ответил монах. Шумон на секунду задумался.
– Ну, здравствуй друг.
– Черт тебе друг.
– Ндаааа, – озадаченно протянул Шумон. – Сердит ты приятель.
– Черт тебе приятель, – монотонно ответил монах. Шумон понял, что любое обращение его к монаху у того есть готовый ответ.
– А вот Старший Брат обещал, что мне с тобой веселее будет.
– На кол бы тебя, для всеобщего веселья, – злорадно сказал монах.
Младший Брат Така чувствовал себя униженным поручением Старшего Брата Атари. Обида переполняла его. Будущее рисовалось темным и неопределенным. Единственным светлым пятном в нем было обещание Старшего Брата сделать его по возвращении в монастырь Средним Братом.
В очередной раз вспомнив об этом он подумал, светлея лицом:
«Нет, братья, есть на этом свете польза и от безбожников, есть…»
Понимая, что твориться в душе у монаха, и оттого сочувственно улыбаясь, Шумон все же был настроен решительно – он хотел, как можно скорее уйти в лес, подальше от гостеприимства Старшего Брата. Была бы его воля, он на руках отнес бы Младшего Брата к городским воротам, но, увы…. Монах казался неподъемным.
– Сколь странен мир, – сказал тогда эксбиблиотекарь, разглядывая спутника. – Безбожник стремится умножить славу Братства, а Младший Брат сидит в праздности и ругается!
Укор не подействовал. Монах даже не пошевелился. На его лице, хранившем вид оскорбленной добродетели, ничего не дрогнуло. Шумону показалось даже, что тот вовсе и не слушает его. Оглянувшись, он увидел башенки монастырской тюрьмы, что поднимались над стеной, вспомнил сырость каземата и невольно поежился. Каждое мгновение, что не отдаляло его от этой скорбной обители, он считал напрасно прошедшим. Тем более, что Старший Брат вполне мог и передумать.
Поняв, что монаха так просто сдвинуть с места не удастся, он зашел с другого бока.
– Между прочим, твоя задница не лучшая подпорка для этих ворот, – сообщил он ему. Младший Брат только плечом повел – не хватало еще выговора от безбожника выслушивать.
– Хотя, это твое дело. Можешь подпирать их и дальше, а я пошел. Так и передай Старшему Брату: «Ушел, мол, в лес Шумон. Велел добром поминать.
