На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
насторожился. Он бродил по замку третий день, слушал разговоры, но про переговоры с Императором слышал впервые. Сам Мовсий об этом не говорил. Почему, интересно?
– Нет.. – подумав, ответил Трульд.
Шпион Императора, стоявший до сих пор между шкафом и столом, присел, чтоб рассмотреть повнимательнее лицо брайхкамера. Хотя он уже привык к колдовской одежде, но сердце, не принимавшее колдовства всерьез, каждый раз сжималось, когда с трехчетырех шагов он заглядывал в глаза Императорскому злодею. Врал ведь, мерзавец наверняка врал.
– Ты знаешь, а я так и думал, что ничем твоя затея не кончится… Зря ты ему вызов послал…
Если Эвин не ошибался, то сказал все это Маввей с облегчением. Вон как лицо сразу расслабилось. Шпион слушал и смотрел на Трульда. Тот меланхолически улыбался, и видно было, что занимают его сейчас совсем другие мысли. Брови злодея шевелились как два червяка, словно он придумывал очередную каверзу.
– Он не то чтоб не принял моего вызова… Он просто пообещал нам головы оторвать… Так что можно считать, что вызов он всетаки принял…
– Нам?
В голосе Хэста было столько удивления, что Эвин невольно восхитился лицедейством.
«А он и впрямь дурак, если не понимает, что это единственное, на что может рассчитывать Злодей Империи».
– А мнето за что?
– Мне – за наглость, это понятно… А вот тебе – как родственнику наглеца.
Хэст смотрел не понимающе.
– А может быть у него какието иные причины… Во всяком случае, он отчегото обиделся и на тебя.
– Хватит шутить.
Эвин видел, что Маввей не испугался, но удивился.
– Если б я шутил, я бы придумал чтонибудь повеселее, а так… Эта самая что ни наесть доподлинная правда. Обещал меня в порошок стереть, а тебя….
Хэст заинтересованно наклонил голову.
– А тебя по стене размазать…
Маввей так и не поверил ему.
– Ну тебя..
Трульд пожал плечами. В движении сквозило сожаление.
– Как знаешь. Я тебе правду говорю… Тут на него недавно покушение было. Так он почемуто сразу на нас подумал…
«А ведь верно! – подумал Эвин. – Верно! Вот он следочек в Захребетье, о котором Оберегатель говорил!»
Хэст повернулся. Теперь в его глазах Эвин увидел неподдельное беспокойство.
– Тебе не кажется, что ты слишком далеко зашел в своих мечтах? Не хотелось бы возвращаться к этому разговору, но все же придется вернуться. В твоем желании сразиться с Императором есть чтото детское. Скажи, с какой стати он должен пойти тебе навстречу?
Трульд вздохнул, и Эвин вновь переместился, чтоб видеть его лицо.
– Думаю, что Император мою шутку так и не оценил. Как и ты…Клянусь Тем Самым Камнем к моей шутке он отнесся гораздо серьезнее, чем я думал..
– Ну и что?
– А то, что мы с тобой в одинаковом положении оказались. Как плясуны на канате.
– Что это значит? – грозно спросил Хэст. Мовсий смотрел мимо него, но не было доброты в его взгляде..
– А значит это, что нам идти можно только в одну сторону. Назад ни тебе, ни мне хода нет.
Лицо Хэста сделалось удивленным.
«А чего удивлятьсято, – подумал Эвин злорадно, – Все верно злодей излагает. Если вы и впрямь к покушению руку приложили, то не пожалеет вас Мовсий, не пожалеет…»
– Неужели не видел плясунов на канате?
Хэст медленно кивнул – видел, мол.
– Вот и мы теперь такие же… Нам теперь одно спасение – до другого конца каната добежать.
Его пальцы сжались в кулак. В глазах метнулся страх и безысходность.
– Добежать, пока никто не догадался тот, другой конец, обрубить.
Несколько долгих мгновений Хэст молчал. Эвин переводил глаза с одного на другого и ждал ответа Хэста, но тот молчал. Так не сказав ни слова, он поднялся и вышел.
«Неужели он ничего не понял? – подумал он. – Тогда Маввей либо дурак, либо… Либо я чегото не понимаю…»
Озадаченный Эвин остался с брайхкамером. Он не знал, что и думать. Ясная картина опять разломалась на куски, и каждый был сам по себе.
В комнате осталось двое. Причем об этом знал только один их оставшихся. Второй считал себя сидящим в одиночестве.
Имперский город Гэйль.
Луковые ворота.
Нельзя сказать, что Гэйль был самым большим из провинциальных городов Империи – в Семибашенной были города и побольше его, однако ни один из них, не смог бы сравниться с Гэйлем по оживленности, суматохе и размахам торговых сделок. Город стоял на перекрестке торговых путей, привлекая к себе купцов, разбойников и еретиков возможностью либо разбогатеть, либо затеряться в этой суматохе.
Центральное место в нем, впрочем, как и во всех других крупных городах Империи, занимал монастырь Братства. Полностью разрушенный во время последнего восстания приверженцев Просветленного
