На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
но в нем не слышалось круговой завершенности, когда металлическая рукоять, поворачиваясь, возвращается на место и начинает движение снова. Казалось, что ктото необычайно быстро открывает калитку, заставляя ее издавать противный скрежещущий звук.
Он шел откудато сверху, вместе со светом просачиваясь через кроны деревьев, и как все незнакомое таил в себе опасность. Брат Така быстро закрутил головой, но Шумон, догадываясь чем может обернуться для монаха неожиданность, остановил его.
– Спокойно. Встань лицом ко мне и молись.
Монах послушно зашептал молитву.
Ухватив его за рукав, Шумон задрал голову. Шум сделался явственней, выделившись из лесных звуков. Лес словно отказывался от него. Не желая прятать в шелесте листьев и щебете птиц, он отторгал его от себя как нечто чуждое этому миру.
Ждать прошлось недолго. Шум усилился. Теперь он показался Шумону похожим на шум устройства, что альригийские ювелиры использовали для огранки алмазов, но ему и в голову не пришло перепутать одно с другим. Альригийские ювелиры, как и их Имперские коллеги, летать не умели, да и не стремились этому научиться, а тут… Звук набегал волной откудато с неба, и он прищурился, чтобы разглядеть то, что его создавало. На миг над головой Шумона в просвете деревьев мелькнуло чтото большое, с изящными округлыми формами. Тень от него стремительно скользнула по земле и унеслась, захватив с собой шум. Несколько секунд он, все более и более слабеющий еще был слышен, однако вскоре затерялся и пропал.
Шумон ничего не успел разобрать – так стремительно было движение – только форму, и еще контур человеческого тела, сидевшего верхом на неведомом предмете остались в его памяти.
– Что это? – спросил монах.
– Не знаю, – ответил Шумон ошеломленный не меньше монаха. – Считай, что ничего не было. Пошумело, пролетело и все…
– Пролетело? – вскричал монах.
Шумон на секунду замешкался. Он не собирался рассказывать монаху то, что видел, понимая, что рассказ повергнет того в религиозный экстаз, который окончится либо продолжительной молитвой, либо пляской, а время терять не хотелось.
– Пролетело? – переспросил он. – Кто сказал «пролетело»? Прошумело… Просто какойто шум был вот и все. Был и пропал.
Дурбанский лес.
Парные холмы.
Солнце у них над головами двигалась быстрее их. Это стало понятно, когда деревья расступились, и они вышли на обширную поляну, через которую шла гряда невысоких холмов. Они походили на хребет громадной змеи заползшей сюда в далекие времена и издохшей тут от приключившихся неприятностей. Теперь скелет рассыпался на части, зарос травой и кустами и каждый холм казался частью иссохшего позвоночника. Увидев их, брат Така обрадовался.
– Это же Парные Холмы! Нам теперь отсюда вправо взять нужно.
Определившись, брат Така заметно повеселел лицом и начал дергать Шумона.
– Давай, безбожник, шевелись. Нам еще идти и идти.
Подтягиваемый монахом эксбиблиотекарь поднялся на первый холм. С него было видно, как гдето далеко, из гущи леса торчит шпиль часовни с фигуркой третьего воплощения Кархи на верхушке. Пока брат Така благоговейно рассматривал видение, Шумон оглядывал подходы к лесу, прикидывая, где лучше опуститься с холма и обойти заросли. Внимание его привлекли камни у подножья холма.
Чтото было там, в траве, чтото призывно блестевшее на солнце. Сверху и издалека Шумон не мог различить, что именно там лежит, но место запомнил очень хорошо – между двух камней, похожих на остроконечные шапки горцев.
– Ну что, будем стоять? – нетерпеливо спросил монах. – Шевелись, шевелись…
Поддерживая друг друга, они начали спускаться вниз по склону холма. Ноги брата Таки путались в траве и время от времени он шепотом вставлял в молитву слова, которые уместнее было бы произносить в харчевне. Слушая его, Шумон поневоле занервничал:
– Ты молись лучше, а не ругайся.
– Я и молюсь, – огрызнулся монах. – Послушал бы я тебя, безбожник, кабы стал ты на мое место.
– Ладно, ладно, – сказал Шумон, понимая неуместность спора. – Молись как хочешь, только иди.
– Да как тут пойдешь? Трава…
Окончить фразу он не успел. Зацепившись не то за куст, не то за некстати подвернувшийся камень брат Така опрокинулся навзничь, хватая руками воздух, покатился вниз. Посмеяться над неуклюжестью слуги Божьего эксбиблиотекарь не успел. Не успев отпустить монаха, он тоже не устоял на ногах и полетел следом. Хотя склон был не очень высок, камней на нем оказалось предостаточно, в чем ему пришлось убедиться к собственному неудовольствию. У подножья холма Шумон оказался первым. Он едва успел снять с лица залепившие все глаза листья, как сверху навалился непрерывно
