На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
ругающийся брат Така. На секунду у безбожника снова потемнело в глазах, но только на секунду. Когда сознание вернулось к нему, кругом была обычная лесная тишина, наполненная шумом ветра и щебетом птиц. Брат Така молчал. Шумон сбросил со своего лица его руку.
– Ну, брат… – ничего больше он сказать не смог. Слова застряли в его горле, словно превратились там в сухие камни. И было от чего.
Перед ним во всей своей мерзости стоял Дьявол.
Дурбанский лес.
Атмосфера.
Настроив автопилот на маяк заповедника, Сергей убрал руки в карманы, и, как мог низко, пригнулся к корпусу аэроцикла. Загороженный остатками лобового стекла, он лежал неподвижно, стараясь не дать заползти за пазуху струям холодного воздуха, продувавшим насквозь разбитую кабину.
Однако, пролежав так всего несколько секунд, он поднялся. Ветер с новой силой накинулся на человека, но Сергей предпочел мерзнуть, чем еще раз испытать ту тошнотворную дрожь, которой изнывала машина. Бесшумный, новенький аппарат, на котором он три часа назад вылетел с базы после неудачной посадки на вершину «Кривого пальца» издавал в полете какойто недостойный механизма жалобно – всхлипывающий визг и мелко трясся.
У Сергея было две возможности: либо, продолжая мёрзнуть, как можно быстрее долететь до базы и там погреться, либо снизить скорость и с комфортом долететь до финиша.
Вне всякого сомнения, он предпочел бы второй вариант, но к несчастью фантоматическую установку аэроцикла постигла участь лобового стекла, и он был лишен возможности оставаться невидимым. Чтоб не давать туземцам поводов к суесловию приходилось смириться и терпеть.
Отвлекаясь от неприятностей, он начал думать о кружке горячего какао, которую выпьет, едва переступит порог базы, о теплом душе, о махровом халате, о каплях прозрачной воды на чистой коже. Представив себе все это, он почувствовал прилив энергии и даже забубнил чтото бодрое.
Проносившиеся под ним деревья слились в равномерно окрашенный зеленый фон. Далеко впереди зеленый цвет постепенно переходил в коричневый – там начинались знаменитые Замские болота, на краю которых и располагались жилые домики «Усадьбы».
Он поднялся повыше, разглядывая уже знакомый для него пейзаж: болото, усыпанное многочисленными островками копошащихся на мелководье драконов, и аккуратные белые домики на берегу. Болото было для него чемто вроде старого знакомого. Два года назад он с друзьями продирался через Замскую трясину, правда, не тут, а севернее.
Сергей заложил крутой вираж и, заглушая визг аппарата веселым свистом, пошел на снижение. Какао из приятной гипотезы превращалось в реальность.
В этот раз приземлился он удачно, однако надеждам на приятный вечер сбыться было не суждено.
Прямо у посадочной площадки его перехватил Чен, и направил на разгрузку внепланового грузовика с базы на Мульпе – заповедник толькотолько строился, и грузы шли непрерывным потоком. Когда погрузка завершилась и челнок отбыл назад на Мульп он понял, что в какао и теплом халате уже не нуждается, разве что в душе… Но и тут его ждала неудача.
Возвращаясь к себе он так, на всякий случай, заглянул в ремонтный модуль, где киберы занимались его аэроциклом и задержался там на три часа, помогая бестолковым механизмам ремонтировать покалеченный аппарат. Закончив с этим, он пошел в жилую секцию, чтобы, как выражался другДавид, «предаться разврату сна», но не тутто было. В конференцзале, который по старинке все кругом еще называли каюткомпанией, шла дискуссия, о законности их присутствия на землях Империи, в которой с небольшим риском для жизни он до полуночи принимал участие….
Дурбанский лес.
Парные холмы.
Первобытный, темный страх сжал шумоново сердце. Потом отпустил и трепыхнувшись, оно упало кудато в глубину испуганного тела, словно в бездонный колодец. Холодный ужас волной прокатился от головы к ногам, парализуя всякое их движение…
Сколько времени продолжалось это ужасное забытье он не помнил. Придя в себя, Шумон осознал, что все еще сидит на земле и, поглаживая по спине брата Таку, шепотом приговаривает:
– Тихо, тихо, тихо….
Младший Брат, кстати, в этом совершенно не нуждался, ибо лежал без сознания, упершись головой в камень, остановивший его неодолимое движение вниз.
Три шага разделяло их – скованного страхом безбожника и Дьявола. Страх скрутил все оставшиеся мысли и забросил их кудато на край сознания. Опустошенная ужасом голова, казалось, звенела на ветру тонким комариным звоном, и в этой оглушительной пустоте метался, почемуто, голос охотника Хилкмерина:
– Вспотеете ещё, ногой вас в грудь…
Парализованный страхом Шумон сидел, пока руки сами собой не потянулись
