На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
им достанется…. Страх, он лучше пограничной стражи держит!».
Монах дернулся и тоже встал.
– Что? – обеспокоено спросил он. – Опять?
Безбожник посмотрел сквозь него и толкнул рукой в грудь – иди мол, нечего стоять…
Имперский город Гэйль.
Монастырь Братства.
– Они ушли?
– Ушли…
Старший Брат Амаха с уважением посмотрел на хозяина и удовлетворенно потер ладони.
– Быстро у тебя это получилось…
Атари улыбнулся в ответ.
– Когда хочешь, что получилось быстро, то оно так и получается.
– Теперь бы захотеть, чтоб получилось хорошо…
Старший Брат говорил то, о чем думал и сам Атари.
– Пока это зависит от нас.
Амаха кивнул.
– Через пару дней пошлем первое письмо в Эмиргергер.
– А писать его начнем прямо сейчас!
Атари понимал нетерпение гостя, и подумав мгновение, согласился. Раз Карха измыслил все сущее, то он измыслил и то письмо, которое они должны написать Императору. Оставалось только принять его от Шестивоплощенного.
Дурбанский лес.
Разбойничий привал.
Через три или четыре поприща Шумон, шедший лицом к ветру уловил запах дыма. Он закрутил головой, стараясь определить, откуда он, но не смог – ветер налетал порывами и запах то появлялся, то исчезал. Прекратив молиться, брат Така обеспокоено спросил:
– Что, опять гудит?
– Нет, – успокоил его Шумон. – Дым. Дымом пахнет.
Брат Така остановился и принюхался. Налетевший ветер принес с собой запах гари и какогото варева.
– Точно. Похлебку варят, – сообщил он Шумону. – Гдето рядом.
«Этого еще не хватало», – подумал Шумон. – «Неужели и впрямь альригийцы?»
– Постой тут, – предложил он монаху, – а я посмотрю, что там такое.
– Эээ нет, безбожник, – разом насторожившись, монах покачал головой. – Один ты никуда не пойдешь!
Шумон усмехнулся, вспомнив о камне в мешке, и пожал плечами.
– Ну, как хочешь. Пойдем вместе. Только имей в виду. Если Дьявол встретится, я с тобой не побегу и искать тебя не буду.
– Не пугай, – насупился монах. Упоминание о Дьяволе охладило его рвение. – Я с молитвой.
Не ответив, Шумон крадучись пошел вперед. Запах дыма становился явственнее. Вместе с ним сжали доноситься и звуки – металлический звон, смех.
Стараясь не шуметь, Шумон пробрался сквозь кусты. Их заросли сбегали в большой овраг, на дне которого журчал неширокий – в два шага перешагнуть – ручей. Снизу поднималась сырость, но те, кто бродил по оврагу не боялся сырости и холода… Прямо под ними четверо из них сидели у костра, над которым висел котелок с какимто варевом. Ветер донес до Шумона обрывки разговора:
– А жрать я хотел – тут никаких слов не подберешь. Сорок поприщ с седла не слезая проскакал. Они из меня все вытрясли. Спрашиваю его: «Сколько стоит твоя тухлятина?» – «Пять монет» – говорит и интересуется – «А ты жрать– то сильно хочешь?» А по мне, наверное, видно было, что у меня на уме кроме еды нет ничего. «Конечно, – говорю – еще как хочу!» А он, собака, смеётся и говорит: «Ну, раз так, тогда семь монет!»
У меня аж дыхание сперло от такой наглости. «Что ж, ты, говорю, бандит, прохожих обираешь?» Смеется, собака, зубы скалит. Ну, думаю, смейся, смейся. И я с тобой посмеюсь. «Давай, говорю, весь лоток за золотой?» У него глаза заблестели – давай, говорит, согласен. Еще бы ему не согласиться! Ну и купил я весь лоток. Не пожалел нашего золотого.
Смех заглушил конец разговора.
Хрустнувшая позади ветка заставила безбожника отвлечься. В спину осторожно засопел брат Така.
– Что там? – неожиданно робко спросил он.
– Посмотри.
Шумон отодвинулся, освобождая место. Дав монаху насмотреться, он заметил:
– Это не лес, это черт знает что. Тут людей как у эркмасса на кухне в день тезоименинства.
– Может ловчие? – неуверенно предположил монах.
– С такими то рожами? – усмехнулся безбожник. – Скорее уж бродяги. Как это их гнев Божий обошел?
Люди внизу, казалось, ничего не боялись. И это не было похоже на браваду. Они держались совершенно естественно. Ни в разговорах, ни в их поведении Шумон не заметил никакой нервозности. Это заставляло думать, что перед ним либо ничего не боящиеся горожане, либо издревле живущие в этом лесу разбойники, почемуто понятия не имеющие о том, что твориться вокруг них.
Шумон не успел поделиться своими соображениями с монахом, как люди у ручья зашевелились – видно варево уже поспело, и потянулись к костру. Через мгновение изза деревьев вышли еще двое. Глаза одного из них были завязаны черной тряпкой. Он медленно шел вперед, ведомый своим спутником.
– Слепой, – шепнул Шумону в ухо брат Така, а от костра ктото крикнул:
– Эй, Хамада, Ефальтий, где
