На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
из леса живым, но никак не здоровым, а это означало задержку… Не мог же он бросить раненого? Шумон выбежал из часовни.
Мульп заливал двор желтоватым светом, в котором отчетливо было видно и ограду, и деревья подступившего к ней леса. На ограде Шумон разглядел развивающийся на одном из штырей кусок материи. Забыв об осторожности, он закричал:
– Эй! Монах! Вернись!!!
Ветер отнес его голос в лес, и он пропал там, утонув в темноте.
Шумон кричал долго. Звал монаха, убеждая его, что в часовне нет ничего страшного, каялся, но тот не возвращался – то ли не слышал, то ли не верил безбожнику.
Проклиная себя за несдержанность, Шумон пошел назад, к часовне. Рядом с оградой заверещала какаято птица и он, представив, что брат Така сидит сейчас так же вот в какихнибудь кутах и с ужасом ждет погони, вновь закричал:
– Вернись, брат, вернись!
Обеспокоенный судьбой брата Таки он не заметил, как тот неслышно подкрался сзади и ударил его по голове своим тяжелым, как кувалда, кулаком.
Дурбанский лес.
Стоянка разбойников.
Лицо монаха качалось прямо перед его глазами.
Одна половина его была сизолилововй, от огромного синяка, а вторая просто залита кровью. Шумон видел его, но помочь ничем не мог – разбойники связали и руки и ноги, так что болтать он ими мог только вверх и вниз. Единственное, чем он мог достать монаха, так это голосом.
– Така, Така, – шепотом позвал он монаха. – Ты живой?
Лошадь, на которой они оба висели, встрепенулась и фыркнула, словно была заодно с разбойниками. Шумон повернулся к ней, чтоб посмотреть, нет ли неприятностей с той стороны. Ждать их сейчас приходилось отовсюду. Положение у книжника было скверное – между разбойниками и монахом. Все они были опасны.
Срочно нужны были союзники, да вот где их брать?
Разбойники в союзники не годились, монах, честно говоря, тоже, но выбирать было не из чего. С монахом он мог, по крайней мере, поговорить.
Шумон вздохнул.
Не оставалось ничего другого, как совершить чудо и примириться с братом Такой. Правда, договориться с ним после того, что случилось меж ними в этой часовне, могло оказаться еще сложнее, чем договориться с Хамадой, но что делать? Делатьто что? В голове крутилась одна и та же мысль – иного выхода не было.
Лошадь проявила здравомыслие, прекратив фыркать, и не начав ржать. «Значит Така, – решил Шумон. – Начну с него. Не такое уж сложное дело– монаха обмануть».
Когда он повернул голову, то встретил взгляд монаха. Глаза у того, едва он увидел книжника, загорелись, и в горле заклокотало.
Брат Така вроде бы еще не понял где находится, но уже знал главное – его враг, враг его Веры был совсем рядом – рукой достать, ножом дотянуться. Хотя Шумон и понимал, что монах сейчас не опаснее червя или гусеницы, но по спине все же пробежала волна холодной дрожи. Это продолжалось всего мгновение, ощущение, едва появившись, сразу исчезло.
– Ааааа, – заорал Брат по Вере, готовясь сказать чтото безжалостногрозное, но ктото невидимый в темноте, подскочил к нарушителю тишины и наотмашь, без жалости хрястнул того по голове. Шумон охнул, а монах страшно лязгнув зубами, перекусил свой крик. Вопль оборвался.
После этого Шумон окончательно понял, что с разбойниками ему не договориться. Нет, он и сам считал, что орать нечего, но затыкать рот монаху таким способом – это уже слишком.
В следующий раз монах очнулся быстро. И снова увидел Шумона. Урок, однако, пошел ему на пользу.
– Ааааа, – протянул он страшным шепотом. – Живой, дьяволов прихвостень! Нет у тебя силы против истинной веры!
Едва слышный голос монаха чудесным образом передавал весь накал бушевавшей в нем ненависти. Он не мог не попробовать разорвать веревки, дернулся. Шумон сочувственно поморщился, представив, что вотвот выскочит какойнибудь разбойник и прежним способом отправит монаха в небытие, но обошлось. Началась игра.
– Убью, гадину!
Шумон вытаращил глаза.
– Менято за что? Разбойников убивай, Хамаду… Я, что ли тебя так отделал?
Монах попробовал перегрызть веревку, но быстро понял, что в этом случае он не сможет говорить с книжником, а сдержаться он не мог.
– Ты, тварь, хуже их. Ты дьяволов пособник!
– Нет никакого дьявола! И не было никогда! – шепотом отругнулся Шумон. – Дурак ты… Я же тебе уже говорил.
Монах задергался так, что лошадь оступилось.
– Ято может и дурак, да с Кархой на одной стороне, а ты..
– И Кархи нет и Пеги твоего нет.
Монаха уже нельзя было разозлить больше и он, задохнувшись, ответил тем же злым шепотом.
– Моего?
Злоба выпрыгнула из него плевком. Он плюнул, но не попал в Шумона.
– Твоего! Твоего, паскуда! Ты дьявола в часовню привел!
