На планете с ранним феодальным строем разбивается грузовой звездолет, контрабандой перевозивший боевых роботов. Выжившие роботы начинают выполнять последнюю заложенную программу ‘Охрана периметра’.
Авторы: Перемолотов Владимир Васильевич
кустов на другой стороне холма. Чен врезался в них первым, отпрянул, заорал в голос и упал на землю. Я, сообразив, что дальше хода нет, рухнул рядом и прикрыл голову руками.
Страх нахлынул и подмял под себя. Он накатился словно волна, заслонив собой всё – звуки, запахи, мысли. Тело сжалось, ожидая приближающегося свиста и взрыва…. Но мгновения бежали, и ничего не происходило.
Ничего.
Еще минут десять мы лежали не решась подняться. Нахлынувший страх потихоньку кудато пропадал. Напряжение уходило. Я с удовольствием выругался, разомкнул руки, сцепленные на затылке, и посмотрел на Чена. Изза того, что я смотрел на него сквозь заросли травы он выглядел порезанным на несколько неаккуратных кусков.
Китаец перевернулся на спину и с усилием выдохнул из себя.
– Сволочи….Какие сволочи!
Гроздь белых цветов над ним колыхнулась, словно согласилась с нами и обдала медовым ароматом. Подниматься никто не торопился. Самое главное на сегодня мы выяснили: активное наблюдение за эфиром ракетчики всетаки ведут, но мы их почемуто не интересуем…. Гуманизм в них взыграл, что ли? Человеческая солидарность? От этой мысли откудато из глубины сознания появилась злость.
Поняв, что ракетчики себя проявлять сейчас никак не собираются, мы осторожно вернулись туда, где и остались наши НАЗы.
Тут все было попрежнему – небо, лагерь, лес и река. Не было только геройски погибшего «воробья».
Если все то, что недавно произошло у реки, можно было бы назвать ничьей, то это было явное поражение. Нужно было чтонибудь сказать, чтоб оно не было таким позорным. Не важно что. Ругаться уже не хотелось – всякая ругань от слабости, но хоть слово… Раздражение щипало язык, словно газированная вода, только в голове было звеняще пусто.
– Дааааа, – нашелся мой китайский друг, обуреваемый примерно теми же чувствами. – Не любят паразиты гласности…
Левый берег безымянной реки.
Левее туземного военного лагеря.
Ощущение, что нас вместо того, что попросту прихлопнуть только легонько щелкнули пальцами по любопытному носу, не проходило. Понятно было, что пожелай наши скромные таинственные враги избавится от нас, то только что у них был для этого отличнейший момент. Отличнейший. Лучше и придумать было трудно. Два дурака на горе. Могли бы обойтись одной ракетой на двоих.
А они не пожелали…
Кто бы другой может быть, и обрадовался бы этому, но не я. Наши соседи по планете были опасны, и мы понимали меру опасности, но при этом логика их поведения оставалась непонятной. Это означало, что удар мог последовать когда угодно – через секунду, через минуту, через час, через неделю…
И все же почему не сейчас?
Ощущение унизительного удивления скребло не только мою душу. Чен стоял рядом и тряс головой.
– Уложил? – спросил я.
– Что?
– Ты головой трясешь, словно мозаику там укладываешь…
Чен отбросил волосы назад и принялся задумчиво кусать ноготь – имелась у него такая привычка. Я смотрел на него понимая, что отсиживаться тут мы не будем и думает он не о том, как сберечь наши жизни, а о том, как разузнать побольше о хозяевах остатков корабля, но я ошибся.
– Нет. Не складывается, – наконец сказал он. – Есть в этом несообразность.
– Какая?
– Временной лаг. Он ведь минут пять передавал картинку, а?
Чтоб быть точным я включил планшет и прокрутил запись.
– Четыре минуты с секундами…
– Для людей любой ценой стремящихся сохранить тайну это многовато. Не считаешь? Чего они ждали? Сразу не засекли? Не поверю… Он же с первой секунды нам сигнал передавал.
И вот тут при этих словах меня проняло!
Ощущение было не из приятных. Такое наверное испытывает дерево, когда в него попадает молния. От пришедшей в голову мысли в горле стало сухо, и я испытал постыдное желание отпрыгнуть подальше и сбежать. Сдержался, конечно, но на лице у меня чтото проступило, и Чен оглянувшись переспросил, понизив голос:
– Ты чего?
Не в силах сопротивляться нахлынувшему страху я всетаки положил НАЗ на землю, хотя какаято часть меня была уверенна, что бояться поздно. Ушло время. Я вытер вспотевший лоб и, с трудом разжав зубы, произнес:
– Похоже, что нам их и вовсе бояться не следует…
– Это еще почему?
– Когда маячок на НАЗе включается?
– В момент раскрытия, – озадаченно произнес мой товарищ.
Он думал о чёмто другом, и смотрел на меня, явно не находя смысл в моих словах.
– Тогда получается, что наши маячки давнымдавно сигналят… – высокомерно усмехнулся я. – Чуть ли не с момента посадки.
Чен, наконец, понял. Логика в моих словах была проста, как атом водорода. Раз те, на том берегу, узнали о «воробье», то они наверняка контролируют эфир. А раз так,
